Страна без чудес - Андрей Андреевич Уланов

На корме из-за дыма оставаться хотелось куда меньше, чем в носовой части. Вытянутый вперед нос крейсера сходился под углом, чем-то напоминая меч, но с выпукло-закругленным выступом посредине. Первоначально я заподозрила в этом влияние идей профессора Хэмвена, однако пробегавший мимо мичман любезно разъяснил, что «эта штука» — всего-навсего таранный форштевень. Представить себе таран двух летающих громадин у меня получалось не очень хорошо. С другой стороны, в одном воздушном таране я даже как-то поучаствовала — не самые лучшие воспоминания, но вражеский катер мы все-таки сломали.

В носовую башню меня не пустили, точнее, огромная бронированная дверь оказалась закрыта — или правильнее сказать «задраена»? — а звонка или дверного молотка к ней не прилагалось. Зато следующая пара пушек имела лишь угловатые щиты с трех сторон, позволяя любому желающему влезть в одно из сидений наводчика, попытаться покрутить маховики — не получилось! — и заглянуть в микрометрический прицел, дабы убедиться, что с внешней стороны он закрыт специальным чехлом.

Массивная надстройка выглядела менее интересно, зато по узким трапам, улучив момент, можно было забраться вглубь корабля. Узкие коридоры, шкафчики с острыми углами, запахи угля, масла, горячего металла, краски, влажной верёвки, человеческого пота и свежей выпечки из камбуза. На главной батарейной палубе дверь в один из казематов оказалась открыта, и я даже смогла издалека полюбоваться на громадную пушку и лежащий на тележке рядом «поросенок». Он и в самом деле чем-то напоминал откормленного свина, хотя запах пушечного сала с живым не ассоциировался совершенно.

Дальше вниз, под батарейными палубами, тянулись проходы в «обратную», она же «нижняя рубка», или сферические купола противокатерных многостволок и пневматических метателей. Вход в машинное отделение я так и не сумела найти, хотя вибрация и жар от стен несколько раз подсказывали, что я пробегаю где-то совсем рядом. Зато нашёлся вход в артпогреба, с караулом и предупреждающей табличкой, а также куда более охраняемый вход в носовую кейворитную камеру — тоже с караульными, тремя замками на двери, а также обещанием светских и церковных кар несчастному, осмелившемуся преступить сей порог без надлежащего разрешения.

Наверное, я могла бы исследовать крейсер еще долго. Но чувство голода и жажды все сильнее гнало маленькую любопытную белочку к людям. Точнее, в кают-компанию.

В отличие от «Собора святителей», кают-компания «Талбота» не пыталась казаться дворцом. Тёмные деревянные панели, закреплённые на столах бортики, не дающие посуде улетать при качке, портрет какого-то древнего аранийского святого над шкафом с напитками, картина с летающим броненосцем, изображенным ночью на фоне облаков, на другой стене, башенные часы, прикрученные к стене, барометр, несколько кресел и длинный стол, за которым уже сидели Кард и командир крейсера, отец Александер. Последний при виде меня отложил в сторону старинного вида книгу с черной закладкой и развернулся.

— Осмотрели уже весь «Талбот», мисс Грин?

— Да, то есть нет. Видите ли… — я замялась, пытаясь сообразить, как правильнее будет обращаться к офицеру флота и святому отцу одновременно. Все же человека в сутане, хоть и с элементами мундира, я могла вообразить на кафедре в храме Творца, но не на мостике боевого корабля, командующего что-то вроде: «К абордажу! Идем на таран!» или хотя бы «Правому борту — залп!».

— «Капитан» или «отец Александер» будет вполне достаточно, — догадавшись о причине моего затруднения, мягко произнес священник. — На корабле мы обычно стараемся соблюдать обычаи Ордена. Разумеется, там, где они не входят в противоречие с уставом Флота.

— А расскажите подробнее, капитан, как вы сочетаете Орден и Флот? — попросила я, устаиваясь в кресле напротив. — Интересно же.

Отец Александер усмехнулся и обернулся к вестовому у двери.

— Чаю для мисс Грин. И спроси у кока что-нибудь сладкое. Полагаю, после забега по кораблю ей хочется восстановить силы.

— Мне не…

— Хочется,– не поднимая взгляд от газеты, сообщил Кард

Вестовой отсалютовал — не привычным флотским жестом, а вскинув руку в каком-то незнакомом приветствии, — и скрылся за дверью.

Отец Александер сцепил пальцы на столе.

— Начнём с корней, так ведь говорят у вас в Лесу? Скажите, мисс Грин, что вы вообще знаете об Ордене Меча святого Зева?

— Практически ничего, — призналась я. — Простите, капитан, однако я даже не знаю, почему на гербе у вас такой странный меч и кто такой святой Зев.

— Не стоит извиняться, мисс Грин, — возразил отец Александер, — ваше незнание совершенно естественно. Святого Зева вы можете лицезреть прямо здесь и сейчас, — вытянув руку, он указал на портрет над шкафом, — правда, если судить по старым рисункам и посмертной маске, живописец значительно, э-э, облагородил облик святого. Что же касается герба… наш Орден изначально создавался как щит на пути гномских вторжений. Первые крепости Ордена ставили у хребта Глен-Мор, где подгорные хирды чаще выходили к человеческим землям. С эльфами братья почти не имели дела. Ваши леса далеко, и вам, полагаю, куда больше известны другие воинствующие Ордена.

— Можно сказать и так, — согласилась я, — но могу признаться, отец Александер, последнее время и я начинаю думать: про ваши Ордена мне известно больше мифов, чем правды.

— А что есть правда, мисс Грин? Отец Эрнест в своем трактате «О множественности точек зрения…», — командир «Талбота», не закончив фразы, внимательно посмотрел на меня. — Впрочем, полагаю, философские проблемы лучше отложить на другой раз. Что касается истории… — он коснулся пальцем эмблемы на груди, — странный вид меча напоминает нам об обстоятельствах основания ордена. Эпоха разделившихся побегов, так именуют этот период в эльфийских летописях, верно? — я молча кивнула. — Или династия Сидварков, как пишут в наших анналах. В тот период Арания распалась на несколько королевств, зачастую довольно враждебных друг другу. Так уж вышло, что два короля захотели дать приют и кров защитникам границы, и оба выдали братьям-основателям хартии, причём, — отец Александер покосился на потолок, — местами взаимоисключающие. А поскольку ссориться с королями считалось плохой приметой уже в те времена, Орден основали в обоих королевствах.

— Поэтому меч с одной рукоятью и раздвоенным лезвием?

— Да, мисс Грин. Один Великий Магистр, два маршала Ордена, несколько королевских грамот и очень много споров между законниками.

— А орденские законники, — снова вмешался в разговор Кард, — иногда оказывались куда страшнее пик и мечей братьев-рыцарей.

— И не менее полезны, — спокойно подтвердил