Арматор - Виктор Коллингвуд

Камеамеа выпил осторожно, подержал холодный напиток во рту и попросил ещё. Потом приложил ладонь к оставшемуся куску и спросил, сколько такого товара на корабле.

Вот теперь мы заговорили о деле. Северцев назвал количество бочек, поправив меня, когда я попытался округлить в выгодную сторону. Король предложил снизить прежнюю цену в несколько раз, упирая на то, что лёд постепенно становится привычным, а сандала остаётся всё меньше. Янг при этом отчего-то скривился, будто вспомнив нечто неприятное, но пояснять не стал.

Постепенно мы сошлись в цене, и часть льда ещё до вечера ушла в ледники на берегу. В трюме освобождалось место, а я впервые порадовался тому, что наш товар имеет полезную привычку исчезать.

Камеамеа, однако, ждал от меня «изюминки». Что ж, настала пора презентовать наш музыкальный подарок. Ефимка взял гитару, я — маленький инструмент, изготовленный корабельным плотником. После короткой настройки мы сыграли простейший мотив. Новая гитара звенела чуть резче, чем на корабле, зато ритм держала уверенно. Слова я подбирал на ходу, но первую строку приготовил заранее:

— Мы — гавайские гитары…

Ефимка едва не сбился, однако продолжил. Воины стали отбивать ладонями ритм, женщины подхватили напев без слов, и через минуту наш незатейливый мотив уже звучал громче обеих гитар.

Король потребовал инструмент. Сначала провёл пальцем по резным рыбкам, затем повторил показанный аккорд. Получилось плохо. Камеамеа нахмурился, попробовал снова и на этот раз добился чистого звука.

— Подарок, — сказал я на местном наречии, а дальше продолжил через переводчика. — Ваши мастера смогут делать такие сами. Корпус меньше, струн немного, для песни и танца громкости хватает.

В моём времени эта штука появилась здесь гораздо позже и называлась укулеле. Сейчас я торжественно вручил королю первый грубый образец, понятия не имея, во что он превратится. Но если через несколько лет на всех островах начнут звенеть маленькие гитары, свою долю исторической славы я заберу обязательно.

После музыки вывели Черныша. Пёс давно понял, что на чужом дворе от него ждут работы, и сел передо мной с самым серьёзным видом. Я положил на циновку три раковины, добавил ещё две. Черныш пролаял пять раз. Затем нашёл чашу, под которой спрятали кусочек мяса, и не тронул добычу, пока не получил разрешения.

Камеамеа рассмеялся и захотел собаку себе. Янг перевёл просьбу, потом, заметив моё лицо, осторожно добавил:

— Король предлагает за неё хорошую цену.

Черныш сидел у ноги и следил за чашей. Он понятия не имел, что его только что оценили как товар.

— Не могу, это не просто собака, а друг!

Янг передал ответ. Улыбки вокруг исчезли, а король долго смотрел то на меня, то на пса. Отказать государю при его же дворе — плохой способ вести торговлю. С другой стороны, партнёр, который продаёт своих ради первой выгодной цены, тоже доверия не вызывает.

Камеамеа подозвал Черныша, дал ему кусок мяса и больше о покупке не говорил. Затем указал на сложенные возле наших людей топоры. Это уже был товар!

* * *

Я выбрал толстую доску и велел поставить её в двадцати шагах. Метать топоры в прошлой жизни мне не приходилось, зато Фёдор Толстой оставил новому жильцу ловкое тело и высокую меткость, так что после вселения я достаточно легко освоил эту непростую науку.

Ладонь сама нашла центр тяжести, плечо отвело руку, и первый топор вошёл в доску почти по самый обух. Второй лёг рядом, отчего королевские воины заговорили разом.

Камеамеа остановил третий бросок и потребовал оружие себе. Я показал хват и движение кисти, после которого топор должен был перевернуться и войти лезвием. Король промахнулся всего на ладонь. Со второй попытки железо вонзилось в край доски.

После этого пробовали все его приближённые. Один перестарался и топор прошёл над доской, другой ударил обухом, третий попал так удачно, что немедленно потребовал считать себя лучшим метателем на острове. Я выслушал перевод и великодушно признал его победителем. Спорить с местной знатью о спортивных разрядах — верный способ остаться и без денег, и без топоров.

Королю понадобились все топоры. Нет, не только для развлечения: Камеамеа подозвал одного из мастеров, велел испытать лезвие на твёрдом дереве и долго расспрашивал, как держится топорище. Меткий бросок привлёк внимание, но покупал он рабочий инструмент и оружие для своих людей. Это мне понравилось! С правителем, который отличает представление от товара, можно выстраивать длительные и обоюдовыгодные отношения.

— Все тридцать восемь здесь, — уточнил Северцев. — Судового инструмента не касаемся.

Камеамеа предложил за них провизию и сандал. Приказчик назвал встречное количество так спокойно, будто продавал не железки с наценкой в несколько раз, а делал островам одолжение. Король рассмеялся и урезал цену почти наполовину.

Торг продолжался долго. Я добавил к сделке остаток саженцев и пообещал при следующем заходе привезти пилы подходящего размера. Камеамеа увеличил долю сандала. Егор вычеркнул из списка часть провизии, которая нам не требовалась, и потребовал больше пресной воды. Янг переводил без выражения, однако по его глазам было видно: англичанин развлекается не хуже нашего.

В конце концов, ударили по рукам. Тридцать восемь топоров ушли все до единого. Взамен мы получили воду, свежие припасы и такую партию сандала, что Сукин, вернувшись на «Елисавету», лично спустился в трюм проверять укладку. Матросы, ещё недавно ворчавшие из-за семейного крюка к Нуку-Хива, наблюдали за погрузкой с заметно большим одобрением. Сандал в Кантоне означал деньги. Деньги — это премиальные! Даже самый тупой матрос прекрасно это понимал.

Я стоял у открытого люка, когда Моана подошла к сложенным у борта поленьям. Она провела ладонью по свежему срезу, поднесла пальцы к лицу и тихо сказала:

— Как дома!

Вокруг продолжали работать. Тали скрипели, груз уходил вниз, судовой мастер ругался на матроса, который пытался уложить полено поперёк распорок. Для меня всё это разом отодвинулось.

— Такое дерево растёт на Нуку-Хива?

Моана кивнула. Тея, услышав вопрос, подошла ближе и подтвердила: в горах за селением, на земле родичей её отца, есть деревья с тем же запахом. Их древесину жгли в обрядах, из неё вырезали украшения и меняли соседям.

— Много?

Обе заговорили одновременно. Пришлось позвать Архипыча, который знал их язык лучше меня, а затем перейти к вопросам по одному. Далеко ли от берега? Можно ли подойти лодками? Кому принадлежит лес?