Возвращение - Марцин Подлевский

немного не совпадают? Какое дробное отклонение может быть при первом прыжке на фоне всего скопления? Если я постараюсь, то смогу вносить корректировки, пока не доберусь до любого локационного буя в пределах NGC 869.

В этом дело? Поэтому здесь нет буйков, потому что пространство настолько пустое — и обширное — что они не нужны? Нет, в это она не могла поверить. Бывало, что даже в такой ситуации ошибка местоположения выходила настолько большой, что корабли приземлялись внутри планеты или превращались в Призраки. Однако, если она постарается больше…

Вайз наклонилась над навигационной консолью и начала заново тщательно вычислять.

***

То, что дело «Кармазина» было, по меньшей мере, мутным, Эрин поняла сразу же, как только вошла на нижнюю палубу. На судах, произведенных Объединенными Космическими Заводами, именно здесь должны были находиться машинное отделение, складские люки и ядро. Но на «Кармазине» все было иначе.

Да, здесь пролегали энергетические кабели, отводящие энергию от ядра, но нигде не было видно выпуклых стен с мыльными блоками генераторов, щелей для синхронизационных карт или доступа к механическим внутренностям корабля. Вместо этого первый пилот оказалась в небольшом, отделенном от остальной части палубы помещении, закрытом внутренним люком с лестницей, ведущей на верхнюю палубу. Расширение шлюза доступа?

— Приветствую, — услышала она слегка хриплый женский голос. Стоящая перед ней худая, бритоголовая и татуированная женщина была одета в грязную форму механика, полную переходников и соединителей; частично компьютеризированная одежда, вероятно, была связана с персональю. — Лил — представилась она, с любопытством глядя на Месье, который возился за спиной Эрин.

— И все? — поинтересовалась Хакл.

— Этого достаточно. Я никогда не любила спецификации. Что там у тебя, милый?

— Да так, — хихикнул механик, с таким же любопытством поглядывая на свою женскую коллегу на «Кармазине». — Алкоголь.

— Мы поладим, — решила механик. — Если только у вас в головах не будет глупостей. А не будет?

— Конечно нет, — холодно заявила Эрин. Месье развел руками, как будто подозрение о глупостях было для него чем-то совершенно непостижимым.

— Хорошо, — сказала Лил. — Хотя я люблю глупости. Анна их не любит, поэтому посылает меня. — Она окинула их взглядом, слегка коснувшись одного из инструментов, висящих у пояса. — Когда уровень глупостей начинает опасно расти, я призываю к порядку с помощью гаечного ключа. Как тебя зовут? — спросила механик.

— Малкович, — гладко соврал Месье. — Первый и единственный механик «Черной ленточки». Уровень глупостей: ноль.

— Как-то в этом сомневаюсь, — скривилась Лил, но убрала руку от ключа. — Ладно. Вот тебе лестница. Забирайся на стазисный мостик. Не ты, — добавила она, ухмыляясь механику. — Ты пока останешься со мной.

Мостик стазиса вместо СН, внезапно поняла Хакл, уже положив руки на холодные перекладины стальной лестницы. Старое имперское расположение машинного отделения по всему кораблю. Месье был остановлен женщиной-механиком сразу при входе на борт.

Я на корабле Лиги, подумала она. Перепроектированном по имперским планам, а может, воссозданном по симуляциям с пластин. Лига в пределах Федерации? Что они здесь делают? В любом случае, неудивительно, что Лил остановила Месье. На таких кораблях обычно служат женщины и немногие мужчины. А после некоторого времени в космосе… Она слегка улыбнулась, ловко взбираясь по лестнице. Нажала на кнопку открытия верхнего люка.

— Хаб, — прошептала она в вшитый в комбинезон контактный микрофон, — следи за мониторингом.

— Нас глушат, — услышала она в ответ.

— Вхожу в их СН, — пробормотала она и вынырнула на мостик, чтобы быстро понять свою ошибку в первоначальной оценке корабля.

Возможно, «Кармазин» когда-то принадлежал Лиге, но от того периода в нем остались только каркас конструкции и экипаж, состоящий почти исключительно из женщин. На этом сходство заканчивалось, а начинались довольно необычные различия. Первым было своеобразное беспорядочное состояние.

Часть экипажа, одетая в разноцветные, несоответствующие правилам комбинезоны, лишь иногда с вышитой на них линией глубокого красного цвета, небрежно сидела на растянутой в значительную дугу навигационной консоли. Какая-то женщина с черными волосами с увлечением ковыряла зубы, другая — играла в карты с карлицей, одетой в рваный комбинезон. Второе отличие заключалось в заметных переделках, причем таких, которые трудно назвать законными.

Навигационная консоль имела опцию соединения — у рабочих мест висели паутинообразные коконы, как в военных кораблях. Потому что это военный корабль, поняла Хакл. Не отдельное помещение, а военный корабль, скрещенный с СН.

Оба кокона были заняты — в них висели оружейники, худой мужчина и, по-видимому, женщина, оба в черных обтягивающих комбинезонах. Они ловко повернулись к Эрин, глядя на нее с любопытством и явной иронией. Картину дополнял еще один образ — на этот раз огромного неоэкрана, частично закрытого мониторами, прикрепленными по бокам, под которым сидели компьютерщики, подключенные нервоконнекторами напрямую к системе.

Хакл слегка прищурила глаза. Тот, кто запихнул все эти вещи на так называемый «мостик», был одержим идеей полного контроля над важнейшими элементами корабля. Здесь ничего не могло происходить без бдительного взгляда капитана, решила она. Совершенно как на старых военных кораблях, предназначенных для борьбы с Чужаками и Машинами, изображения которых Эрин хранила — кстати, нелегально — на симуляционных плитках памяти.

— Кармера Бидрок, — услышала она и быстро посмотрела в ту сторону, откуда доносился голос.

Слева от навигационной консоли сидела красивая пожилая женщина с коротко стриженными седыми волосами. На ней был простой комбинезон, отличавшийся не двумя или одной, а тремя красными линиями.

— Капитан «Черной ленточки». Посмотрим… Доминика, — обратилась капитан к стоящей рядом с ней невысокой женщине с волосами, окрашенными как минимум в три цвета, — перемести меня.

Антигравитационное капитанское кресло, — заключила Эрин. Век слегка толкнула его, и кресло подплыло к Хакл, словно левитирующий трон самопровозглашенной королевы. Анна не выглядела инвалидом, о чем свидетельствовали ее небрежная, ленивая поза и руки, сложенные в треугольник, который теперь приблизился к лицу капитана, как будто ситуация «Черной ленточки» требовала тщательного обдумывания.

— Прежде чем ты что-нибудь скажешь, — произнесла она, — я хотела бы рассказать тебе кое-что о так называемой «правде». Мы ее очень ценим, не так ли, девочки?

К удивлению Эрин, это был не риторический вопрос. Мостик захихикал и зашумел. По какой-то неизвестной причине экипаж счел высказывание своего капитана удачной шуткой.

— Я не узнал бы правду, даже если бы она укусила меня за задницу, — признался висящий в коконе оружейник. Анна повернулась к нему