Казачий повар. Том 3 - Анджей Б.

— Я определённо по вам скучал, господа казаки.

Я вздохнул и потер пальцами виски.

— Ладно. Давайте к делу. И что, его поймали?

— Почти. В Москве, на вокзале, когда покупал билет до Варшавы. Деньги были при нём, вещи тоже. А в кармане флакончик с тем же ядом. Вот только на допрос приехал проводник поезда, уверенный в том, что его душа в кармане у великого мага. И что он обратится в волка, если сдаст его.

— Но вы ж его раскололи? — скорее предположил, чем спросил Гришка.

— Почти, — повторил Алексей Алексеевич. — Этот дурачок начал выть по звериному. Отправили в лечебницу.

— Самовнушение страшная вещь, — кивнул я. Гришка всё равно перекрестился. — И вы думаете, он здесь? На Камчатке?

— Есть сведения, что он уехал в Сибирь, потом в Охотск. А дальше только море. Но зимой море замёрзло, а пароходов нет. Значит, он либо в Петропавловске, либо в каком-нибудь стойбище, либо замёрз в тундре.

— Вам нужно знать точно, жив ли он, — понял я.

Штабс-капитан посмотрел на меня в упор.

— Если он жив, он где-то рядом. И он найдёт, чем заняться. Умеет втираться в доверие. Умеет играть на страхе. А на Камчатке сейчас много напуганных людей. Война, болезни, голод. Он может стать шаманом, целителем, пророком. И тогда мы получим не просто беглого авантюриста, а настоящего смутьяна, который тут совсем не ко двору. Сами понимаете, сколько проблем от такого в военное время.

— И вы хотите, чтобы мы его нашли? — спросил Гришка.

— Я хочу, чтобы вы узнали, не появлялся ли он у местных. У ительменов, у коряков. Белый человек, который выдает себя за шамана, который «колдует» и просит подношения. Ты, Жданов, для них свой. Ты с ними и воевал уже плечом к плечу, и ел с одного стола.

— Обычно с одного костра, — улыбнулся я.

— А если он у коряков? — спросил Гришка.

— Тогда надо съездить. Посмотреть. Без стрельбы, если получится. Я хочу взять его живым.

— А если он и впрямь маг? — усмехнулся Гришка. — Напустит порчу, заставит собак выть, барабаны бить. Мы ж такого насмотрелись уже…

— И всякий раз это были люди, — не слишком уверенно ответил я. Конечно, удаган и Хэнгэки и впрямь умели заглядывать в душу. Но я думаю, они просто были куда прозорливее, чем простые люди.

— Не бойся, Гордеев, — штабс-капитан налил себе ещё чаю. — Я в Петербурге таких «магов» перевидал. Все они или жулики, или душевнобольные. В худшем случае, и то, и другое сразу. Никакой магии нет. Есть ловкость рук, есть подслушанные разговоры, есть химические опыты. И главное человеческая глупость, которая всегда готова поверить в чудо, лишь бы человеку самому не пришлось за свои поступки отвечать.

Мы вышли от штабс-капитана затемно. Барс, успевший отогреться у печи, бодро трусил впереди, изредка оглядываясь, не отстаём ли.

— И как мы будем искать этого мага? — спросил Гришка, закутываясь в тулуп. — Спросим у каждого ительмена: «Не видали ли вы белого человека, который притворяется шаманом?»

— Примерно так, — ответил я. — Тынэ и Кынэ наши люди. Если кто и знает, что творится в стойбищах, то они.

Барс чихнул, будто соглашаясь.

Стойбище ительменов встретило нас лаем собак и запахом дыма. Увидев Барса, псы словно взбесились. Завыли, залаяли, бросились на верёвках. Барс даже ухом не повёл. Он спокойно прошёл мимо, пока я вел его к знакомой яранге Тынэ.

— Зверь твой, Жданов, когда-нибудь переполошит всё стойбище, — сказал Гришка.

— Да они привыкнут, — рассмеялся я.

У входа в ярангу сидел на корточках молодой ительмен, которого я не узнал. Он строгал ножом деревяшку, и при нашем приближении поднял голову.

— Тынэ внутри, — парень кивнул на вход, откинул полог. — Заходи.

Тынэ сидел у дальней стены, поджав ноги, и плел сеть из жил. Увидев нас, он отложил работу и кивнул.

— Здравствуй, казак. И ты, Гордеев, здравствуй. Садитесь.

Старый Шарах, как всегда, сидел в углу на почётном месте, на ворохе собольих шкур. Он курил трубку с длинным чубуком и, казалось, дремал.

Мы с Гришкой сели на шкуры, поджав ноги по-местному. Барс, не спрашивая разрешения, улёгся прямо у очага, положив голову на лапы. От него тут же пошёл пар.

— Я сперва не поверил, что ты такого зверя с собой водишь, — улыбнулся Тынэ.

— Он ручной. А где твой братец?

— С собаками, — улыбнулся ительмен. — Но я ему передам, что ты заходил.

— Возможно, мы попросим его с нами пойти, как проводника, — признался я.

Старший брат кивнул.

— Угощайтесь, — Тынэ подвинул к нам деревянное блюдо с вяленой рыбой. — Только не торопитесь. Еда любит, когда её не гонят.

Я взял кусок рыбы и откусил. Гришка последовал моему примеру. Пока мы ели, я всё разглядывал ительмена. Казалось, что Тынэ сильно возмужал с нашей прошлой встречи. Неужели всего одно приключение так сильно закалило юношу? Теперь он казался настоящим хозяином в этом доме. А Шарах, с которым мы раньше вели дела, тихо сидел и поглядывал на него.

Казалось, что старик готовит себе смену и сейчас наблюдает за тем, как Тынэ будет вести дела.

— По делу пришли? — спросил Тынэ.

— По делу, — ответил я. — Ищем одного белого человека. Опасного.

— Все белые люди опасны, — усмехнулся Тынэ.

— Этот куда хуже, его оружие не пули, а ложь. Он притворяется шаманом. Говорит, что умеет лечить, что видит духов, что может становиться невидимым. Он уже убил одну женщину в Петербурге.

Шарах, до этого сидевший неподвижно, шевельнулся. Трубка замерла в его руке. Тынэ переглянулся со стариком, потом медленно спросил:

— Зачем такому человеку приходить к нам? У нас нет денег. Только рыба и шкуры.

— Ему нужна еда, тепло и люди, которые будут его слушаться. Он умеет внушать страх и уважение. Там, где люди голодны и напуганы, он чувствует себя как рыба в воде.

Тынэ помолчал, потом кивнул.

— Такой человек приходил. До Большой Воды, когда начались сильные морозы.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Рассказывай.

— Он пришёл с юга, один и без собак. Я тогда был у реки, проверял сети. Увидел, что идёт белый человек, весь в снегу, шатается. Я подумал, замёрзнет. Привёл его в стойбище, дал горячей похлёбки, уложил у огня.

— Как он выглядел?

— Невысокий, худой, бородка жидкая, глаза быстрые. Одежда хорошая, плотная, но рваная. Он видно, долго шёл. Всё время оглядывался, будто боялся погони. Мы подумали, что беглый каторжник. Но говорил он красиво, как ваш священник. И на каторжника не похож, руки белые.

— Что он говорил?

— Сначала благодарил. Потом, как ты