Капитан Джон - Д. Лаборантова

— Уйти? Сейчас точно нельзя, мы выписываем пациентов в первой половине дня.

— Да вы что, издеваетесь? — воскликнул Джон и подумал, что мог бы уйти самовольно, пусть даже и без брюк, ухудшив тем самым свое незавидное положение. — Тогда хотя бы верните мне одежду. Я оставил в кармане сигареты.

Практикант покачал головой.

— Кладовка закрыта до утра. У меня есть ключи, но мне попадет — а я и так уже, знаете ли…

Джон понимающе усмехнулся: хорошо, если парень отделался одной неприятной беседой с начальницей медслужбы. Сол Харшл спокойно могла снабдить практиканта отрицательной характеристикой и выслать его из городка, испортив молодому коллеге карьеру — и лишь за то, что тот не бросился к руководству с докладом о постороннем, решив сначала оказать мальчишке какую-никакую помощь. Рессел назвал бы это не иначе как самодурством, но путей противостояния не видел. Лучшим способом уцелеть, работая под началом у Сол, была возможность поменьше попадаться ей на глаза.

— Насчет сигарет. Могу предложить вам свои. Составите компанию? — неожиданно спросил медик.

Рессел был не слишком рад его обществу, но отказываться не стал: желание наглотаться дыма переполняло его с раннего утра. Набросив на плечи одеяло, он заковылял к лифту.

В здании медицинского центра было только два этажа. С плоской огороженной крыши — единственного официального места для курения — открывался неплохой вид на озеро. В воздухе стояла вечерняя духота. Продолговатый силуэт грузового звездолета плыл от одного края неба к другому. Зеленые ходовые огни сменились белыми посадочными, у хвоста вспыхнул мощный прожектор. При виде чужого корабля у Джона кольнуло в груди. Мысль о потере работы навалилась на него глухой чернотой: он уже испытывал нечто подобное после того, как впервые услышал вердикт о своей негодности к военной службе, но усталость и накопленное за месяцы в госпитале безразличие ко всему сущему избавили его от острых переживаний. Теперь же Рессел всерьез опасался, что новый удар в скором времени буквально свалит его с ног. Путаясь и забывая, о чем он не так давно пытался мысленно договориться с самим собой, Джон смутно подумал, что ему нужно срочно улетать из городка — подальше от Четвертой, всех ее пилотов и всех ее кораблей.

Духота стала невыносимой, и Рессел, снова взглянув наверх, увидел подползавшие к городу рыхлые тучи. Вдали тревожно зашелестели худые сосны. На метеорологической вышке, предупреждая об ухудшении погоды, загорелся желтый огонек.

— Похоже, идет гроза, — нарушил молчание практикант. — Кстати, Петер Димитров.

— Что?..

— Меня зовут Петер Димитров. Между прочим, из-за вашего экипажа у меня полно проблем.

— Догадываюсь. Это что, повод для знакомства?

Петер пожал плечами.

— Нет. Но мне-то ваше имя известно, вот я и решил представиться.

Первые капли дождя застучали по крыше. Петер, не без восторга наблюдавший за движением грозового фронта, обернулся к Ресселу.

— Надо прятаться, иначе промокнем. Только вам, я смотрю, не слишком хочется возвращаться к соседу.

Джон хмыкнул.

— Это точно.

— Тогда постоим еще пару минут.

Они ушли под навес у дверей лифта и довольно долго курили молча. Сигарета приглушила головную боль и отчасти вернула Джону ясность мышления. Просить вторую было неловко, но Петер сам протянул спутнику вскрытую пачку, сопроводив свой жест быстрым и преисполненным значительности взглядом. Рессел понял, что без разговора на отвлеченные темы не обойтись, и нахлынувшее было чувство благодарности к юноше угасло.

— Этот ребенок, которого вы привезли… Вы что-нибудь о нем знаете? — спросил Петер.

— Нет, — коротко ответил Джон.

Вдали зазвучали сухие раскаты грома. Петер собрал в сложенную ковшиком ладонь дождевые капли, задумчиво рассмотрел их и вытер о куртку.

— Откуда он взялся на борту вашего корабля?

— Мы подобрали его на обратном пути из города в порт. Бродяги постарше пытались забросать его камнями. Нет, даже забить насмерть.

Петер мрачно усмехнулся.

— Судя по характеру раны, они были близки к успеху. Разве что попали не в голову.

— В общем, не вмешаться было невозможно, — признался Рессел и нехотя изложил дальнейшие события. — В итоге мы взяли его на борт и привезли сюда.

— Похоже, этого хотели не столько вы, сколько ваш напарник с обостренным чувством справедливости, — предположил Петер.

— Чего хотел каждый из нас, уже неважно. Мы с Линденом напишем объяснительные. А вам-то зачем вся эта история?

— Да как сказать…

— Как есть, — потребовал Джон, теряя терпение. — Скажите прямо, чего вы от меня хотите.

Неожиданно он вспомнил: перевязывая мальчишку, он не рассчитал дозу лекарства и распылил на травмированное плечо едва ли не весь баллончик, погрузив беднягу в сон, а потом успокаивал взволнованного Линдена тем, что препарат из стандартной бортовой аптечки безвреден для организма и в больших количествах. Но раненый беспризорник был истощен, постоянно голодал, без подготовки перенес долгий перелет. К тому же, как и всякий бродяга, мальчик наверняка имел целый набор болезней. В общем, плохой исход при передозировке уже не казался Джону немыслимым. Он ощутил, как холодная рука больно ткнула его куда-то в область солнечного сплетения, и решительно спросил:

— Он что, умер, этот ребенок?

— Нет, с чего бы? Он слабоват от потери крови, но на удивление неплох — правда, весит намного меньше нормы, а еще изъеден вшами. Все паразиты погибли в дезинфекционной камере, туда им и дорога. Но чешется он до сих пор, да и прививок у него нет и не было, так что пусть посидит в карантине. Тем более, оттуда труднее удрать, а он наверняка не прочь это сделать. Я бы не хотел искать его по всему зданию.

Рессел испытал некоторое облегчение: он достаточно изнервничался и без того, чтобы винить себя в гибели беспризорного мальчишки. Конечно, тот мог раз десять умереть за один только вчерашний день и без их с Линденом вмешательства, но спасти ребенка от малолетних психопатов, чтобы тут же угробить его при попытке оказать помощь — это было бы слишком.

— А сказать вам я хочу вот что, — продолжил Петер. — Побыстрее убрать мальчика из города, как порекомендовала вам полковник Харшл, не получится. По-хорошему, его следовало бы передать на попечение государства, но, я думаю, вы и сами догадались, как ему не повезло. Я спрашивал у коллег: никто здесь не знает, что делают в таких случаях. Это раз. Отсутствие всех документов — два, хотя и глупо требовать их от беспризорника. Закрытый промышленный комплекс — три.

— Полковник Харшл — четыре, — закончил за него Рессел. Он все прекрасно понял.

— Вот именно. Да, тут выяснилась одна штука, которая