Капитан Джон - Д. Лаборантова

численность рядовых техников за годы войны сократилась в разы, и несложный ручной труд пользовался большим спросом. Иногда Джон притрагивался к выпивке, не находя в ней, впрочем, особого утешения. Свое существование он воспринимал все более отрешенно, сводя каждый из дней, который предстояло прожить, к последовательности неких простых действий и автоматически их выполняя. Ему не хотелось ничего — ни определенности в жизни, ни даже прочной крыши над головой, тогда как на стене каждого уцелевшего здания в те дни висели доски с новостями о нехватке кадров, а в развернутых повсюду пунктах трудовой мобилизации устраивали на работу всех без разбора, отправляя вчерашних солдат отстраивать разрушенные города, запускать заводские машины, восстанавливать корабли. Потери среди населения были огромны. Дошло до того, что в ходе кампании по привлечению трудовых ресурсов служба охраны порядка начала задерживать бродяг. Обитатели пустых складов и заброшенных ангаров, добровольно устранившие себя из системы общественных отношений, в спешке бросали привычные места и пытались скрыться от облав, хотя каждый, кто добровольно сдавался властям, получал не взыскание, а пищу, какое-никакое жилье и, само собой, работу — но если в первых двух благах нуждались все, то от последнего многие предпочитали отказаться.

Пасмурным дождливым вечером Джон стоял в хвосте длинной очереди на посадку, рассчитывая попасть на перегруженный корабль и покинуть порт, где провел несколько месяцев. Никаких планов Рессел не строил — он лишь надеялся пересидеть суматоху в темном углу, поиски которого и привели его в толпу желающих лететь куда попало. Билеты и расписания были упразднены, и никто в очереди не знал, удастся ли ему подняться на борт и оторвется ли от платформы ржавая посудина, давным-давно отработавшая все положенные сроки. Документы проверяли дважды: у трапа и возле открытого люка. Кроме того, четверо сотрудников службы охраны порядка ходили вдоль очереди, наблюдая за людьми и уводя куда-то тех, кто выглядел или вел себя подозрительно. Когда один из офицеров подошел к Ресселу, тот молча отвернул испачканный машинным маслом рукав куртки, показывая идентификационный браслет.

«Послушай, парень, — спросил офицер, — ты уверен, что здесь записаны твои данные? С кого ты его снял?»

«Было бы странно, если бы я оказался похож на свою фотокарточку трехлетней давности», — огрызнулся в ответ Джон. Одежда на нем промокла и отяжелела, а капли дождя все сыпались на его непокрытую голову.

Офицер велел напарнику проверить данные Рессела в общей базе, и через мгновение Джон услышал удивленный возглас:

«Ого! Если этот малый тот, за кого себя выдает, то у него действующая лицензия пилота!»

«У меня не может быть действующей лицензии, я комиссован по ранению», — возразил Рессел, но его уже никто не слушал.

«Пойдешь со мной. Там проверим и разберемся», — и офицер отвел его в комендатуру порта, где комендант повторно запросил данные Рессела в общевойсковой информационной системе, а затем не без колебаний признал тождество между серьезным курсантом, ясно и твердо смотревшим с фотоснимка, и мокрым простуженным оборванцем, который стоял посреди кабинета, одетый в грязную форму ремонтника с чужого плеча. Джону позволили вымыться, дали контейнер с пайком, кое-какие лекарства, пару рабочих ботинок и поношенную, но чистую одежду. Ночь Рессел провел не в пути, как собирался, а в помещении для арестованных, из предосторожности запертом на замок, и уснул на нарах; те, надо заметить, оказались лучше его предыдущей постели.

На другой день отставной младший офицер боевого флота Джон Льюис Рессел был без промедления объявлен годным к работе на дальних грузовых рейсах и в приказном порядке направлен в ближайший центр переподготовки, где прошел обучение по ускоренной программе, а после итоговых экзаменов очутился в спецдепартаменте почтовых перевозок; нехватка квалифицированных кадров во всем грузовом и гражданском флоте на тот момент достигла катастрофического уровня. Вместе с навыками управления кораблем к Джону вернулось желание жить — он полюбил тяжелые большегрузы, снова принялся за изготовление моделей, завел приятельство кое с кем из коллег и все реже вспоминал про раненое колено.

Долгие годы после Рессел считал, что это не самая красивая история возвращения в профессию, — и, в общем-то, был прав.

Часы отбили новую четверть. Дален отложил личное дело Рессела, снова достал платок и задумчиво его осмотрел.

— Типичная биография и нетипичное ранение, — неожиданно сказал он. — Простите мое любопытство, Рессел, но я всегда думал, что у пилота ближнего бомбардировщика больше шансов погибнуть вовсе, чем отделаться осколком в колене. Как же так вышло? Вас сбили?

— А-62 не так просто сбить, но если это все-таки произойдет, в девяти случаях из десяти пилот будет мертв, — отозвался Рессел. — Я получил свой осколок на земле, когда бомбили нас самих. Снаряд разнес часть ангара, а я незадолго до этого остался без прикрепленного техника и возился снаружи у своей машины. Надоело, знаете ли, бегать в щель по каждому чиху. Парню, который был ближе к месту попадания, оторвало обе ноги и голову, ну а мне повезло.

— Вот как, — пробормотал Дален.

Рессел пожал плечами и замолчал. Для человека, которого миновал призыв, первым начинать разговор о войне с отставным солдатом было не то чтобы недопустимо, но довольно бестактно. Скорее всего, у Далена имелись какие-то сложные переживания, связанные с его непригодностью к военной службе, и таким образом он пытался от них избавиться; Рессел не горел желанием беседовать с начальником на эту тему, хотя и дал исчерпывающий ответ на его вопрос. Но Вентора Далена вдруг понесло дальше.

— А вы, оказывается, бомбили укрепления на Маруге. Легендарная операция. Я много читал о ней и слышал. Порой смотрю на людей вроде вас и думаю, что нашей молодежи было бы полезно услышать рассказы об исторических событиях из первых уст. Но, к сожалению, мы редко об этом вспоминаем.

Джон улыбнулся. Если бы в этот момент он мог видеть себя со стороны, то понял бы, что улыбка вышла недоброй.

— Вы читали — а я там был, — сказал он и подумал, что раньше считал начальника летной службы более умным человеком.

Если Далена и смутила ответная реплика, он этого не показал, однако очередной его вопрос уже не касался чужого боевого прошлого.

— Скажите, Рессел, хорошо ли вы разбираетесь в бортовых вычислителях?

— Смотря что вы имеете в виду.

Дален склонился над экраном, перебирая недавно поступившие письма.

— Один мой знакомый, начальник ремонтной базы, на днях пожаловался мне, что уже несколько месяцев не может найти замену поспешно уехавшему специалисту по бортовым вычислителям. Задачи довольно простые: диагностика бортовых навигационно-вычислительных систем на подготовленных к утилизации судах, извлечение записей из памяти, дальнейшее списание