Бледные Лица - Влад Апостол

— Рауль достанет.

— Уверен?

— Нет.

Алекс взял нож.

— Я верну.

Матео посмотрел на него.

— Не надо говорить ерунду.

Это было сказано без злости.

Ночью они не прощались заранее.

Так было легче.

В два часа погасла одна из ламп над дальним проходом. Не случайно: Рауль днём что-то делал в распределительном щите, и теперь эта часть сектора стала темнее остальных. Патруль прошёл в два тридцать. Медик посветил на матрасы, задержался у мальчика из Севильи, потому что тот спал с открытым ртом, потом ушёл.

Матео поднялся первым.

Он не взял рюкзак. Только куртку, чтобы прикрыть Алекса, когда тот проходил между матрасами. Люди спали плохо, поверхностно. Кто-то мог проснуться от любого шороха. Но в лагере было столько шорохов, что один лишний не сразу становился событием.

У сетки их ждал Рауль.

На нём была ремонтная жилетка. В руках — пустой ящик для инструментов и две свёрнутые серые куртки. За его спиной охранник разговаривал с кем-то по рации, отвернувшись к проходу.

Рауль открыл маленькую сервисную калитку у пола. Днём через неё просовывали шланг для воды, чтобы не открывать весь проход. Человеку пролезть было трудно, но можно, если снять куртку и не думать о том, как это выглядит.

— Быстро, — сказал Рауль.

Алекс лёг на живот и протиснулся под нижней перекладиной. Металл содрал кожу на спине. Картонный номер на шее зацепился за сетку. Матео успел придержать его, чтобы верёвка не порвалась.

Когда Алекс оказался снаружи сектора, он хотел встать, но Рауль прижал ладонь к его плечу.

— Не выше пояса.

Они прошли вдоль стены склада за рядами пустых ящиков. Рауль шёл первым, Алекс — за ним, Матео — последним. В одном месте пришлось остановиться: по коридору вели человека в пластиковых наручниках. Человек шёл сам, но голова у него дёргалась вправо каждые несколько секунд, как от внутреннего толчка. Медик рядом повторял:

— Смотрите на меня. На меня. Не туда.

Они переждали за стопкой матрасов.

Потом дошли до служебной двери.

За ней был задний двор.

Здесь лагерь пах по-другому.

Не супом, хлоркой и людьми, а мокрой тканью, гнилыми остатками еды, пластиком и чем-то сладким, больничным. Под навесом стояли большие контейнеры на колёсах. На каждом была бумажная наклейка: «БЕЛЬЁ», «ПИЩЕВЫЕ», «МЕДИЦИНСКИЕ», «СЖЕЧЬ». Часть наклеек размокла, буквы потекли.

Грузовик уже стоял у ворот.

Маленький, с высоким бортом и тентом. Двигатель работал. Водитель курил у кабины, несмотря на знаки. Двое рабочих в масках кидали мешки в кузов. Делали это быстро, не глядя, что берут.

Рауль сунул Алексу серую куртку.

— Надень.

На спине куртки было написано: «ХОЗБЛОК». Буквы потрескались от стирки.

— Если спросят?

— Не отвечай. Кашляй.

Матео тихо сказал:

— Ужасный совет.

— Лучший из плохих, — ответил Рауль.

Они подошли к контейнерам. Рауль поднял крышку пустого бака, предназначенного для белья. Внутри на дне лежали две мокрые простыни.

— Туда.

Алекс посмотрел на бак.

— Он поедет?

— Его поднимут в кузов с остальными. Когда выедете за второй забор, не вылезай. Жди остановки у ямы. Там шум, дым, люди отходят от кузова. Тогда вылезешь через задний край. Беги не к дороге, а в канаву. Дорога просматривается.

— А если бак перевернут?

— Тогда молись, чтобы сверху было бельё, а не другое.

Матео снял с себя куртку и протянул Алексу.

— Сверху.

— Тебе холодно будет.

— Вы правда сейчас об этом?

Алекс взял куртку.

Они посмотрели друг на друга.

Слова кончились. Сказать было можно слишком многое, но почти ничего из этого не помещалось в нормальную фразу.

— До Мадрида доберись, — сказал Алекс.

Матео кивнул.

— До Веги доберитесь.

Рауль отвернулся к воротам.

— Быстрее.

Алекс залез в бак.

Внутри было тесно. Колени пришлось подтянуть к груди. Мокрая простыня сразу прилипла к штанам. Матео накрыл его своей курткой, потом двумя простынями. Последним Алекс увидел его лицо сверху: бледное, усталое, совсем молодое.

— Матео.

— Что?

— Спасибо.

— Потом.

Он закрыл крышку.

Темнота стала пластиковой.

Бак покатили почти сразу. Колёса громко стучали по неровному бетону. Алекс ударился плечом о стенку, потом головой. Куртка съехала на лицо, пахла дымом, потом, речной водой и чем-то химическим после душа. Он держал атлас под животом, прижимая его обеими руками.

Снаружи говорили.

— Этот тоже?

— Бельё.

— Лёгкий какой.

— Там половина пустые. Не умничай, грузим.

Бак наклонился.

На секунду Алекс потерял направление. Кровь бросилась к голове. Потом его вместе с баком втянуло вверх, ударило о металлический борт, поставило криво. Сверху бросили мешок. Потом ещё один. Первый был мягкий. Второй тяжёлый и мокрый. Он лёг на крышку, продавив пластик внутрь.

Алекс не мог глубоко вдохнуть.

Грузовик тронулся.

Сначала медленно, по двору. Остановился у первых ворот. Снаружи лязгнул металл. Кто-то заговорил с водителем. Слова были неразборчивы. Потом хлопнула ладонь по борту.

— Открыть тент.

В кузов попал свет.

Алекс видел его не глазами, а через тонкую щель у крышки: сероватую полоску, которая появилась и исчезла.

Кто-то залез на подножку.

Борт просел.

Сапог наступил рядом с баком. Пластик скрипнул. Алекс перестал дышать. Рука снаружи сдвинула мешок, потом другой. Что-то металлическое ткнуло в крышку его бака.

— Бельё?

— Бельё, говорю.

— Воняет не как бельё.

— Тут всё воняет.

Сапог ушёл.

Тент опустили.

Грузовик проехал первые ворота.

До вторых было, наверное, меньше минуты. Для Алекса — целый день.

На вторых воротах проверяли дольше. Он слышал рацию, голоса, кашель водителя. Потом вдруг где-то сбоку завыла сирена. Не общая, а короткая, внутри лагеря. Люди снаружи задвигались быстрее.

— Что там?

— Пятый сектор.

— Опять?

— Езжай уже.

Металл заскрежетал. Грузовик рванул вперёд.

Алекс понял, что они выехали, не по свободе, а по звуку. Колёса перестали стучать по бетонным плитам и пошли мягче, по старому асфальту. Ветер под тентом стал холоднее. Запах хлорки начал уступать запаху земли и дыма.

Он ждал.

Считал повороты. Один направо. Долгая прямая. Яма на дороге. Ещё одна. Поворот налево. Остановка.

Когда грузовик наконец затормозил, сверху зашумели люди.

— Быстро разгрузили и назад!

— Подожди, маску поправлю.

— Дым туда тянет.

Запах стал резким. Горел пластик, мокрая ткань, бумага, что-то сладковатое и густое, от чего желудок сжался. Бак качнули. Алекс приготовился к падению, но его не подняли сразу. Сначала выгружали мешки.

Один упал рядом так тяжело, что крышка