Критическая масса - Дэниэл Суарез

Тут из потолка раздался бесплотный голос ИИ-ассистента. — Мистер Рошá, вам звонок по защищённой видеолинии. Принять?

Рошá поднял взгляд.

Найджел театрально застонал от досады. — Но я же выигрываю.

— И ты по-прежнему будешь выигрывать, когда я вернусь. — Рошá обратился к потолку: — Эмили, из какой страны звонок?

— Звонок исходит из Лиона, Франция; однако IP-адрес принадлежит известному VPN. Лицо и голос звонящего не совпадают ни с одним из ваших контактов.

Рошá кивнул про себя. — Скажите звонящему, что я буду через минуту.

— Попрошу подождать.

Сын захныкал: — Пап, давай доиграем.

Рошá встал. — Некоторые вещи не терпят отлагательств, Найджел.

— Ты же обещал — никаких звонков сегодня.

Рошá обошёл доску и поправил рубашку сыну. — Ты прав. Я обещал, и я постараюсь лучше держать свои обещания. Но этот звонок может сделать твоё будущее намного светлее.

— Ты всегда так говоришь.

— И всегда имею это в виду. — Рошá повернулся к выходу. — Я ненадолго. — Он обратился к потолку: — Эмили, добавь Найджелу час к лимиту на видеоигры.

Сын заметно оживился. — Лучше два.

Рошá позволил себе лёгкую усмешку. Вот это мой мальчик. Он повернулся к потолку. — Договорились. Эмили, пусть будет два часа. — После этого Рошá вышел в коридор и поднялся по главной лестнице.

Его по-прежнему изумляло, что он может позволить себе такой прекрасный дом — каменный особняк возрастом сто пятьдесят лет в квартале Кирхберг в Люксембурге, с высокими потолками и большими окнами, — всё заново отреставрированное. Ещё шесть лет назад он был на мели — его молодая юридическая фирма в сфере космического права потерпела крах. Он готовился вернуться с позором к партнёрше и маленькому сыну в Швейцарию, когда наткнулся на тайный проект Натана Джойса. С тех пор он делал всё возможное, чтобы стать незаменимым для миллиардера. И это сработало. Партнёрша наконец присоединилась к нему здесь из своей адвокатской практики в Веве, привезя Найджела. Они снова стали семьёй.

Это было признанием успеха Рошá — вот только сам он больше не жаждал внешних атрибутов материального успеха, как прежде. Теперь он желал реальной власти — во имя цели, которую ему преподнёс Натан Джойс. Цели, которая будет иметь значение для поколения его сына куда больше, чем для его собственного.

Рошá остановился перед дверью домашнего кабинета, и через мгновение программа распознавания лиц его идентифицировала. Замок щёлкнул, и он вошёл, задержавшись у порога, чтобы убедиться, что дверь заперлась за ним. Он пересёк комнату — уставленную книгами и архитектурными моделями космических аппаратов и роботов — и направился к гардеробной, переоборудованной в собственный защищённый коммуникационный узел.

Внутри он убедился, что сканирующая система уже включена. Взгляд на монитор показал, что звонящий всё ещё ждёт. Рошá закрыл и запер дверь, проверил датчик, подтвердив отсутствие подслушивающих устройств, затем сел в одинокое офисное кресло — в фокусе массива мягких светодиодных ламп. Рошá проверил свой вид на контрольном мониторе. Удовлетворённый, он обратился к ИИ: — Эмили, прекрати прослушивание в этой комнате.

— Я больше не буду здесь слушать. До свидания.

После этого Рошá приглушил свет по краям комнаты, оставив себя на острове мягкого света в окружении темноты. Затем он установил соединение. Через мгновение проявилось призрачное видение — полупрозрачная голограмма лица, знакомого ему по старым кинохроникам Второй мировой войны.

Перед ним сидела чёрно-белая проекция британского премьер-министра Уинстона Черчилля с нахмуренным взглядом. Достаточно убедительным подражанием голосу Черчилля дипфейк произнёс строго: — Вы считаете моё время ничего не стоящим?

Рошá помедлил. — Как я могу быть уверен, что это вы, если вы не покажете мне своё настоящее лицо?

— Мой собственный голос и лицо можно было бы подделать не менее легко — особенно если бы я обнажил их в таких легкомысленных передачах, как эта. Вы прекрасно знаете, кто я, и зачем я звоню.

Программное обеспечение не полностью стёрло ритм и акцент говорящего. За ним всё ещё угадывался нигерийский голос. — Мистер Ойекан.

Дипфейк сверкнул взглядом. — Вы смеете называть имена вслух.

— Этот канал квантово зашифрован. Любой перехват немедленно разорвёт линию.

— Ваше внезапное знакомство со схемами КРК меня интригует — особенно с учётом того, насколько вы были беспечны тогда в Аджегунле. — Аватар Черчилля изучал Рошá. — Пусть Джойс гниёт в аду. Я слишком легко забываю, что вы были его правой рукой. Неужели он научил вас своему мастерству притворяться дурачком?

Рошá сохранял каменное лицо. — Натан научил меня многому. В том числе тому, что слишком многие люди читают Сунь-цзы и Макиавелли, тогда как им следовало бы читать Роберта Грейвса.

Молчаливая оценка Черчилля продолжалась ещё мгновение. — Вероятнее всего, Джойс завещал вам своё досье на меня.

О да, подумал Рошá. Файлы Натана Джойса на бизнесменов, политиков и деятелей преступного мира одинаково оказались весьма полезными. — Я знаю, что вы близнец — или были близнецом.

— Едва ли это откровение. У йоруба самый высокий в мире уровень дизиготного двойниковства.

— Вы Тайво Ойекан, ога Эгбэ Одэ — охотников за спутниками.

Дипфейк Черчилля несколько мгновений созерцал Рошá. — Мои люди сообщают мне, что вы отказываетесь передать нам акции Адедайо. Мне что, продемонстрировать серьёзность моих намерений?

— Я хотел сначала поговорить с вами.

— Тогда вы должны были сделать это лично — как подобает мужчине — ещё в Лагосе. А не прятаться в бронированной машине, как женщина.

Рошá чувствовал спокойствие. Он был готов. — Мне нужно было, чтобы вы сначала обнаружили себя передо мной — публично — а это произошло бы лишь в том случае, если бы вы сочли меня дураком.

— Не играйте со мной, иначе семья Адедайо пострадает.

Прозвучала музыкальная нота, и Рошá увидел, что Ойекан прислал ему файл.

— Это свидетельство о смерти Адедайо Адисы — а также его последнее завещание, в котором одно из моих предприятий указано наследником. Я жду, что официальная передача прав собственности будет оформлена сегодня в присутствии нашего нотариуса в Люксембург-Сити.

Рошá не стал открывать документ. — У меня есть более свежая версия завещания Адедайо.

Черчилль теперь выглядел по-настоящему злым. — Если вы скажете мне, что его семья наследует, то они недолго задержатся на этом свете. Вы уничтожите все последующие завещания и поступите, как я велю. Предупреждаю: размывание акций вашей компании будет расценено как кража. А воров я ненавижу.

Рошá ответил холодно: —