Среда размножения - Шон Хатсон

И тут одновременно оба услышали, как со стороны коридора в замке поворачивается ключ. Спустя мгновение в гостиную вошел Ричард Крейн. Он посмотрел на Финча, потом на Терезу и еще раз на Финча.

– Привет, Алан, – сказал он.

– Все в порядке, Ричард, я как раз ухожу, – сообщил ему доктор, направляясь к выходу.

Дойдя до двери, он обернулся и внимательно посмотрел на свою бывшую жену.

– Не забывай, что я тебе сказал, – попросил он.

И ушел. Вот он закрыл за собой парадную дверь и побрел обратно по тропке, миновал этих двух детишек, которые по-прежнему бомбардировали муравьев камушками, и подошел к своей машине. Сев за руль, он повернул ключ зажигания, бросил последний взгляд на дом и уехал.

Глава 26

Кэрол Мендхэм отвернулась с кашлем: она была просто не в силах более переносить эти омерзительные испарения, поднимавшиеся от засоренного туалета. Распахнув толчком окно ванной еще шире, она высунула голову наружу и несколько раз жадно вдохнула чистый воздух. Никакого прохладного ветерка там и в помине не было, но это все же лучше, чем вдыхать зловоние над чашей унитаза. По мере того как очень медленно приближался вечер, солнце отчасти теряло свою испепеляющую силу. Спускаясь низко к краю неба, оно освещало все ярким кроваво-красным светом, подобно какому-то гигантскому сигнальному огню, будто уведомляя, что и следующий день не принесет никакой передышки от поднимающейся температуры.

Кэрол стянула с себя резиновые перчатки, кинула последний брезгливый взгляд на засоренный унитаз, а потом швырнула перчатки в соседний мусорный контейнер. Она тщательно вымыла руки, что-то пробормотав себе под нос при виде красной отметины на тыльной стороне левой ладони. Всмотревшись внимательнее, она увидела, что эта отметина похожа на ожог. Это и неудивительно в такую погоду, подумала она, смывая с рук мыло. Чертово пятно еще вдобавок и чесалось.

На предплечье оказалось еще одно и одно на запястье, только чуть побольше. Вымыв руки, Кэрол дотянулась до аптечного шкафчика на стене ванной и порылась в его содержимом в поисках каламинового лосьона. Открыв дверцу, она заметила собственное отражение и была удивлена своим бледным видом.

Но она с досадой заметила и кое-что другое: на ее лбу были и еще ожоги, черт бы их побрал!

Кэрол отыскала лосьон и легонько мазнула им ожоги. Ей пришлось слегка отклонить голову, чтобы было удобнее разглядеть себя в зеркале. Она улыбнулась своему отражению. Да, аптечка явно висела косо. Когда Хью вешал ее, она говорила ему, что, мол, прибивает неровно, но он и слушать ничего не хотел. Заявил ей, что может все узнать из какой-то книги, а потом положил перед собой справочник «Сделай сам», разложил инструменты, словно хирургические приборы, и принялся за работу. Этот кривобокий шкафчик было только одной из его «побед». Кэрол жила с Хью Фрэнсосом вот уже больше девяти месяцев, и за это время она выяснила, что все его попытки что-либо «сделать самому» безусловно фатальны. Ее отец говорил, что Хью из тех типов, которые заколачивают штепсельные вилки молотком. При мысли о штепселях к ней вернулись воспоминания о том случае, когда он пытался подключить новый видеомагнитофон и ухитрился расплавить предохранитель во всем блоке.

Кэрол обернулась на туалет, и ей захотелось, чтобы у Хью в самом деле появилась сноровка в починке разных домашних штучек, в особенности – сантехники.

Туалет был засорен вот уже почти целые сутки. Они вылили в унитаз несколько ведер воды, чтобы разогнать часть отходов, но успех был весьма ограниченным. Кэрол поскреблась там и сям, пытаясь определить место засора, но так и не обнаружила его. Она знала, что и другие квартиры в их доме тоже страдают от сходных проблем с водоснабжением, а еще она слышала в «Новостях», что некоторые улицы поблизости заливает водой.

Она прошла по коридору. Аромат пищи перебил неприятный запах при входе на кухню. Но Кэрол почувствовала, что ее желудок почему-то сжимается, несмотря на эти возбуждающие аппетит запахи, и на какой-то миг ей показалось, что ее вот-вот стошнит. Но и это ощущение прошло, и она промолчала.

Хью стоял у дверцы духовки и вытаскивал из нее какое-то глубокое блюдо, обернув обе ладони полотенцем. На нем были только джинсы, но с его спины так и скатывался пот. Когда Кэрол вошла на кухню, он повернулся и положил на тарелку кусок говядины.

– Жаркое в субботу вечером! – констатировала она. – Люди, чего доброго, подумают, что мы в деньгах купаемся.

– Ну, если уж мы не можем со вкусом отпраздновать мое назначение в газету на Флит-стрит, – отозвался Хью, – тогда, думаю, с тобой что-то не в порядке.

Он был внештатным корреспондентом в течение последних четырех лет, но недавно одна бульварная газетенка с Флит-стрит опубликовала его статью. Она имела большой успех, и там решили предложить ему штатную должность. Вот вам и праздник!

Хью стоял над этим куском говядины с электрическим ножом для нарезки в руке, старательно и легко отрезая ломти мяса. Кэрол наблюдала за ним, откинувшись в кресле. Она начала ощущать тупую боль, медленно собиравшуюся чуть пониже затылка.

– Ты хорошо себя чувствуешь, любимая? – спросил он.

Она кивнула.

– Если к понедельнику унитаз все еще будет засорен, я снова позвоню в водонадзор, – заявил он, разрезая остатки мяса и кладя нож на стол.

Потом он повернулся к холодильнику и извлек оттуда бутылку красного вина.

– И про винцо не забудем, – сказал он, хихикая. – Жаль, что это не шампанское…

Он услышал у себя за спиной громкий лязг электрического ножа, нараставший до приглушенного рева, так как лезвия двигались взад-вперед с ошеломляющей скоростью.

Улыбка на лице Хью погасла, когда он повернулся и увидел, что Кэрол держит электронож перед собой, а черты ее лица искривились в гримасе.

Она провела ножом вперед и еще вперед, с помощью обеих рук толкая его все дальше. Стремительно двигавшиеся сдвоенные лезвия без усилий прорезали мышцы живота Хью, а потом уж принялись кромсать его кишки. Он пронзительно завопил и выронил бутылку с вином, которая раскололась вдребезги, и алкоголь перемешался с его собственной кровью, которая теперь обильно хлестала из ужасной раны в животе.

Он упал, пытаясь оттолкнуть Кэрол прочь, и его глаза широко выпучились от боли и ужаса, когда он увидел разрезанные участки кишечника, так и выпиравшие из обширного разреза.

Хью поднял было руку, чтобы отразить ее натиск, но она оттяпала ему пару пальцев этим смертоносным кухонным прибором, с такой силой махнув им вниз, что зазубренные лезвия вгрызлись в его шею в той