Дом Зверя - Мишель Вон

верхнем этаже и выходила на хорошо освещенную улицу, где все еще сновали экипажи, а чуть дальше лежал канал с проплывающими мимо лодками. Все так непохоже на поместье Авера, приткнувшееся к подножью горы и со всех сторон окруженное тьмой.

– Как светло, – вслух удивилась я.

С наступлением ночи Врата над городом засияли ярче прежнего. По всем улицам в честь праздника были развешаны гирлянды фонариков, а белые шпили Церкви Плачущей Девы мерцали вдали путеводной звездой для бедолаг, которые надеялись обменять свои горести на каплю спасения. Еще из окна кареты я разглядела, что вода в каналах кристально чиста – дар самой богини. В Восточном секторе можно было опустить в канал ладони и напиться. Говорили, иные приезжие так и поступают, веря, что сама вода здесь обладает целительными свойствами.

Сказать бы им, что это просто чушь собачья. Я на собственной шкуре убедилась, что церковь не разбазаривает свои дары безвозмездно.

В отдалении послышались ликующие крики. Час стоял поздний, но где-то еще звучала музыка, а лодки до сих пор перевозили туда-сюда народ. Я знала, что некоторые каналы впадали в большие озера. Из окна даже виднелось одно из них – с круглой платформой посередине, где возвышались пустые арочные ворота.

Через три дня, когда сияющая громада над головой сравняется с небесным сводом Сорроусенда, я войду в точно такие же Врата и окажусь в мрачном отражении этого города. Там я увижу подобия зданий, что окружают меня сейчас. Столицу нарочно построили именно так: целый город возвели, руководствуясь устройством благословенного небесного феномена, чтобы соединить нас с далекими звездами.

Но сначала нужно пройти церемонию посвящения.

Я перевела взгляд на Астера: тот, закончив массаж, вытирал руки о мантию. Он посмотрел мне в глаза и улыбнулся.

Церемония была проста: омовение водой из Теневого Предела. В зале Совета стояла купель, наполненная этой жидкостью. Нашей задачей было после нее выжить. Совет хотел удостовериться, что все паладины, прошедшие через Врата, сумеют противостоять миру, так отличавшемуся от нашего. Некоторые не выдерживали и сходили с ума от неземных видений, звуков и запахов. Если погибал сам искатель – такая же участь была уготована и людям, что присягнули ему на верность и вручили ему свои жизни; все они превращались в тамошнюю жуть, и лишь смерть становилась им избавлением.

Посвящения я не боялась. В отличие от испытания боем, моей первой настоящей схватки, тут я почти не сомневалась, что пройду обряд. Астер всегда рядом, подумаешь, пара капель воды…

– Мне следует волноваться насчет церемонии? – на всякий случай спросила я.

Он рассмеялся, будто я сказала что-то забавное.

– Нет. Воды Тьмы не причинят тебе вреда, Альма. Клянусь.

– Я больше переживаю из-за праздника, – застенчиво призналась я. – Эта толпа…

– О да, блистательная знать Сорроусенда куда опаснее, туго тебе придется. Надеюсь, там будет хотя бы твой дядя. Вам стоит познакомиться.

Я удивленно посмотрела на него, размышляя над этими словами. Астер редко вспоминал о моем дяде и сейчас впервые намекнул, что мне стоит сблизиться с родственником. Мне стало любопытно.

– Какой он? – поинтересовалась я. – Мой дядя Максимус.

Этот вопрос я часто обдумывала, но так и не осмелилась задать. Всегда боялась – вдруг Астер ответит, что тот ему нравится больше меня? В конце концов, Максимус Авера был Первой Дланью Зверя, его всегда чтили за связь с высшим богом нашего Дома. Я гадала: беседовал ли мой дядя с Астером так же, как я? Возможно, это знак приближающегося безумия? Нужно поосторожнее демонстрировать свое ревностное служение Зверю, не то Совет решит, что я слишком блаженная для титула.

Астер медлил, словно ему впервые было нечего сказать. Он не сразу нашел верные слова.

– Преданный, – наконец заключил мой монстр. – Еще не было более подходящего орудия Зверя. – Он покосился на меня и снова повернулся к окну. – Исключая присутствующих, разумеется.

Я по-детски закатила глаза, скрывая нахлынувшее облегчение. Пусть глупо, но мне нравилось верить Астеру, когда он называл меня своей любимицей.

– Жаль, что ради пары капель воды на голове придется терпеть весь этот официоз.

Губы Астера дрогнули.

– Если кто и слетит с катушек посреди пиршественного зала, то хотя бы на сытый желудок и под музыку.

– Такое случалось?

Он снисходительно кивнул:

– Не раз.

– Какой ужас… – ухмыльнулась я, подстраиваясь под его тон.

– Публика такое обожает. Это их любимое развлечение: наблюдать, как орудия Четырех играют друг с другом в игры.

Вздохнув, я безотчетно погладила культю.

– Те еще игры… Слишком хлопотно. Некоторые из паладинов годами торчат в столице ради подготовки к Походу.

Взять хоть Каима – как только ему стукнуло пятнадцать, кузена немедленно отослали сюда. Или отца – тот приезжал по каждому удобному случаю, иногда задерживался на несколько месяцев и лишь потом возвращался в поместье Авера. Мне такой роскоши не дозволялось: я должна была терпеливо дожидаться Зандера и заниматься учебой.

– Я в невыгодном положении.

– Не волнуйся так, Альма, – успокоил Астер, беря меня за руку. – Пусть они набрались опыта, зато у тебя есть я, помни об этом. Я не дам тебе сбиться с пути.

– Знаю, – кивнула я, не в силах окончательно избавиться от сомнений. Астер сжал мою ладонь. Я машинально ответила тем же.

И тут он произнес:

– Можно тебя поцеловать?

Я резко подняла голову и посмотрела ему в глаза. Если Астер хотел меня отвлечь, он здорово преуспел. В другой ситуации, с кем-то другим – о, я легко могла бы представить, как отвечаю «да». Здесь, в темноте, с едва доносящимися из окна звуками веселья, наедине – это казалось сном.

Именно это и напомнило мне, что все не по-настоящему.

Астер был мальчиком, придуманным мной для себя, воплощением Лютого Зверя в моем сознании. Я позволяла ему прикасаться ко мне, но поцелуя бы никогда не разрешила. Таить чувства к нему в сердце и без того запретно. Нужно было сберечь хотя бы гордость.

Отпрянув, я снова прислонилась к окну; холод стекла отрезвлял.

– Нет.

Он вздохнул, будто нес на плечах всю тяжесть мира.

– Однажды, – произнес Астер с печальной улыбкой, – ты примешь мою любовь.

– Ты высший бог. Откуда тебе вообще знать, что такое любовь?

– Думаешь, я не умею заботиться? Не умею любить?

– Я знаю, что нет, – отозвалась я.

– Может, ты особенная. – Он подался ко мне, нежно и серьезно вглядываясь в мои глаза, словно не мог противиться притяжению между нами. – Первая, кто пробудил мое холодное мертвое сердце.

– Меня бы сожгли на костре за соблазнение одного из Четырех, – ответила я, спрыгнула с подоконника и направилась к кровати.

Сердце, что еще