Дом Зверя - Мишель Вон

недавно билось так ровно, выдавало в груди рваный ритм. Ну и дура! Меня обожгло стыдом, и я впитала его до капли. Сомнений не было: Астер вел себя так романтично, поскольку я сама этого хотела. Он поступал так, потому что знал о моих сокровенных желаниях. Унижение из-за разоблачения, усталость от путешествия так меня вымотали, что клонило в сон. Завтра меня ждет тяжелый день.

– Когда-нибудь ты увидишь истину, – заявил Астер, когда я ступила на плюшевый, с высоким ворсом, коврик Севиль. – Ты все поймешь, Альма.

Я повернулась к нему: он снова смотрел в окно, его взгляд, отстраненный и мрачный, пылал так же ярко, как Врата в небе.

Глава 13

В ту ночь впервые за долгое время мне приснилась мама.

Все эти годы я усердно изгоняла ее из памяти, но, возможно, причина была в том, что я уснула в незнакомом месте. Сначала сон заполонили знакомые лихорадочные видения: призраки тянулись ко мне, шептали на ухо ледяным дыханием свои жуткие вести. Вдали то появлялись, то исчезали Врата Тьмы.

Я снова увидела старый храм и брызги собственной крови на полу. Мой гостевой домик в поместье, где было так одиноко, пока не вернулся Астер.

Потом я снова очутилась в родном жилище. Я стояла на пороге, собираясь попрощаться с мамой. Она была худой и бледной, она умирала. Мама отдала за меня свою жизнь, а теперь смотрела, как все рушится у нее на глазах. Лицо ее искажало отчаяние. Откуда-то я знала, что вижу маму в последний раз.

Я проснулась; по щекам моим медленно текли обжигающие слезы, в углах комнаты прятались тени. Они слабо, отчаянно цеплялись за стены, как все те маленькие создания, чьи жизни я оборвала. Спиной к окну стоял темный силуэт. Его доспехи я как будто видела прежде – как и искромсанное месиво у него на лице. Страж с вырванной челюстью. Сердце пустилось вскачь; я ждала, что он подойдет ближе и отомстит, но тут по моей постели скользнула другая тень и схватила меня за пятку. Ледяные щупальца обвили щиколотку, я вяло дернула ногой, однако что-то в этом прикосновении показалось мне знакомым.

Меня похлопали по руке, и я очнулась. Призраки растаяли. На краю кровати сидел Астер и с беспокойством смотрел на меня.

– Тебе снился плохой сон, – сказал он. Это не был вопрос.

– Я видела маму. – Сердце все еще глухо колотилось. Удалось выдавить лишь дрожащий шепот, но я знала – мой монстр все равно услышит.

Он подался ко мне. Во тьме Астер с его волосами лунного цвета и погребальной мантией мог бы сойти за одного из моих призраков. Но именно он всегда помогал от них избавиться.

– Должно быть, ты устала больше обычного.

Я пожала плечами и смахнула слезы. Наверное, он прав.

– Не знаю, получится ли теперь заснуть.

– Поспать необходимо. Завтра важный день.

– Не люблю такие сны.

Астер тихо засмеялся. Я смутилась и сердито посмотрела на него, а он обхватил мое лицо ладонями и стер влагу, которую я пропустила. Прикосновения утешали и вселяли уверенность, прогоняли остатки сонного страха.

– Моя милая упрямица Альма. Все еще видишь кошмары, как в детстве. А что, если мы с тобой как-то отвлечемся? – усмехнулся он. – Пошли шпионить.

– Шпионить? – все еще хриплым от сна и слез голосом переспросила я.

– Ага. – Астер вскочил, с каждой секундой все больше распаляясь. – О враге нужно знать все. Невеста кузена пригласила тебя к себе в дом – а значит, у нас появился шанс узнать ее истинное лицо.

– Сколько сейчас времени?

– Едва рассвело. Дамочки вроде нее не встают до полудня. Давай же, Альма, пошли на разведку.

Его уговоры сработали. К тому же Астер был прав – я хотела чем-то отвлечься от воспоминаний о маме. Это было просто и привычно – шаг на пути к грядущей мести.

Я кивнула и выбралась из постели.

Потом оделась и осторожно приоткрыла дверь своей комнаты; в доме все еще царила темнота. С кухни внизу доносился приглушенный шум – тихие разговоры и звяканье посуды: это горничные проснулись, зажгли огонь в печи и принялись готовить госпоже завтрак. Дверь в покои Севиль, которые располагались дальше по коридору, была закрыта. Астер прокрался к ней и с преувеличенной осторожностью приложил ухо к створке, а затем кивнул мне.

– Все еще спит! – прошептал он, будто это было необходимо. Мой монстр обожал это притворство. Он скользнул обратно, словно призрак в предрассветной мгле, взял меня за руку и повел вперед.

Мы шагали по верхнему этажу, по-прежнему погруженному в сонную тишину. Первая комната, попавшаяся на пути, оказалась гостевой спальней, так же роскошно обставленной, как и моя. За следующей дверью – то же самое. В третьей мы обнаружили небольшую библиотеку – выглядела она многообещающе. Пол покрывал пушистый красный ковер, сквозь просторные окна струился свет занимавшейся зари. Мне стало любопытно: возможно, у Севиль найдутся книги, которых не было в библиотеке поместья Авера, а в них – полезная для меня информация о городе? Я бесшумно вошла и стала осматривать полки, щурясь, чтобы в сумраке разглядеть корешки. Попадалась мне по большей части художественная литература, в которой я мало разбиралась. Названия казались странными, часть была на чужих языках. Похоже, невеста моего кузена – заядлая читательница. Я погладила пальцем первый попавшийся томик и вдруг узнала его.

«Принц и нищенка».

Я читала ее раньше, у мамы была такая.

В горле внезапно пересохло. Я нарочно пришла сюда тайком, чтобы выбросить из головы мысли о маме, но они настигли меня и здесь. Не в силах сопротивляться, я взяла книгу с полки и открыла на первой странице. Это была сказка о трудолюбивой крестьянке, которая своей искренностью привлекла внимание переодетого принца, а потом вышла за него замуж.

Глупая романтическая история – одна из таких и породила Астера. В издании Севиль, в отличие от маминой книги, имелись картинки, среди них был и он – златовласый принц, который влюбился в простую, но милую девушку. Любопытно, что здесь делает эта книга? Может, она просто очень популярна, а Севиль много читает? Или невеста кузена мечтает о том же – найти любовь и перенестись в лучшую жизнь, хотя и без того купается в роскоши.

– Что ты там нашла? – Голос Астера вырвал меня из задумчивости. Я резко захлопнула томик, и мой монстр заинтересованно поднял бровь. – Что-то непристойное?

– Нет, – прошипела