Зло во мне - Джеральд Бром

этот раз почти все души кивнули, и Руби почувствовала странное тепло, текущее вокруг неё, сквозь неё, задаваясь вопросом, песня или, может быть, создание песни, сплочало их, было какой-то частью магии. Потому что казалось, что теперь они на её стороне.

– Ещё раз, Мисс Руби, – сказал Клиффорд. – На этот раз ты сделаешь это правильно.

Руби прочистила горло и начала петь, хорошие чувства наполняли её, возвышая её голос. Её сердце и эмоции, её желание быть свободной, всё влилось в слова. Она нашла мелодию, или, скорее, она нашла её, что-то вроде старинного спиричуэла, но полностью её собственное. «Должен отдать мне всё своё сердце и душу, отдать мне всё своё сердце и душу, Дьявол никогда меня не отпустит, если ты не отдашь мне всё своё сердце и душу.» Она спела это снова, потом ещё раз.

Клиффорд начал напевать в такт, Скотт присоединился к нему, одноглазый мужчина и озлобленная дама тоже. Затем они начали петь свою часть, и когда они это сделали, несколько других присоединились к ним. «Я отдам тебе всё своё сердце и душу, отдам тебе всё своё сердце и душу, Дьявол отпустит тебя, я отдаю тебе всё своё сердце и душу.»

Снова пришла очередь Руби, и на этот раз Бээл одолжил свой голос, придав песне мягкое эхо, которое было одновременно красивым и жутким. Тепло, это чувство доброй воли росло, наполняя Руби. Слёзы навернулись на её глазах.

Они пели по кругу, и на этот раз, когда пели духи, пели все, хлопая в ладоши и топая ногами, словно находились в церкви возрождения. Маленькая песня шла по кругу, Дэвид и мистер Розенфельд присоединились, слёзы текли по их щекам.

«Это магия», – подумала Руби, и вот тогда она это почувствовала, покалывание, оно было в воздухе, почти что-то, что она могла видеть.

– Ты сделала это – сказал Бээл. – Песня, заклинание, твоё. Ты это чувствуешь?

– О, да! Чувствую, определённо чувствую!

– Хватай! Хватай магию и освободи нас от этого кольца. Сделай это, Руби!

«Но я не знаю, как», – подумала она, затем поняла, что это не имеет значения, магия сама искала её. Она открылась ей, и она закружилась вокруг неё, ближе и ближе. Символ, который она вырезала на предплечье, нагрелся, фактически начал светиться, янтарный свет притягивал к нему магию. Магия влилась в знак, влилась в Руби, как глубокий вдох. И, о Боже, такое радостное чувство расцвело внутри неё. Чувствовала ли она себя когда-либо так живой раньше?

Духи продолжали свой хор, мелодия питала магию.

– Кольцо – сказал Бээл, но он казался далёким, всё казалось далёким, были только она, песня и магия.

– Кольцо – позвал он.

– Да, кольцо – подумала Руби, заставляя себя сосредоточиться. Она направила магию к кольцу. Освободи меня, освободи меня – думала она, заставляя магию освободить её от кольца. Освободи меня! Магия откликнулась, словно они были единым целым. Она чувствовала, что магия знала своё предназначение. Она почувствовала, как она течёт по её руке, в её ладонь, её палец, затем она схватила кольцо – атаковала его.

Кольцо содрогнулось, сжалось. Обжигающая боль пронзила руку Руби, и на ужасное мгновение она подумала, что оно отрубит ей палец. Затем боль ослабла, жар утих. Руби схватила кольцо, дёрнула его. Оно сдвинулось, всего на чуть-чуть, но сдвинулось!

– Это работает! – закричал Бээл.

Призраки пели, словно потерянные в песне, пока Руби направляла магию и тянула кольцо.

Кольцо соскользнуло до костяшки пальца.

– Да! – закричал Бээл. – Почти свободно, Руби! Почти свободно!

* * *

Я – Ричард.

– Где же они? – спросил я себя, проезжая по широкой улице, застроенной старыми домами, и удивившись тревоге в собственном голосе. – Всё в порядке, всё хорошо, – сказал я. – Пока я слышу песню Руби, всё хорошо.

Я потерял чёрный «Кадиллак» около мили назад, когда застрял в пробке. Сейчас почти стемнело; нужно было найти их, пока я ещё мог видеть.

Почему я был так одержим? Я никогда таким не был. Никогда. Раньше, если что-то шло не так, было сложно, я просто двигался дальше. Всегда найдётся другая симпатичная девчонка. Это колдовство? Что-то сверхъестественное? Кто-то наложил на меня чары? Я не верил в такой вздор, но что, чёрт возьми, ещё могло происходить? Я не знал. Я знал только одно: каждый раз, когда я закрывал глаза, я видел её лицо. И она не была красавицей – нет, слишком напряжённая, особенно глаза. Мне нравились милые и нежные. Но, чёрт побери, я хотел её больше, чем кого-либо или что-либо когда-либо.

Песня становилась слабее.

– Нет!

Я развернулся и поехал назад, и песня стала немного сильнее. Я свернул налево через квартал, и песня ослабла. Ещё один разворот, затем через главную дорогу в другой район, и на этот раз, да, песня! Теперь громче – громче, громче, громче. Я понял, что это похоже на игру «горячо-холодно». Я замедлился, ползком осматривая подъездные дорожки. Было темно, тяжело разглядеть. Затем холоднее, холоднее, холоднее. Я остановился, включил заднюю передачу, и вот оно, победа! Там! «Кадиллак», стоящий в конце длинной подъездной дорожки, припаркованный перед старым викторианским особняком.

Я припарковался на улице, чуть ниже подъезда, схватил рюкзак и проверил содержимое: баллончик с перцовым спреем, молоток, наручники и мой револьвер.

Я вышел, теперь радуясь, что темнота меня скрывает, и неторопливо пошёл вверх по дорожке. Дом и территория были окружены зарослями кустарника, много мест, чтобы спрятаться. Я подошёл к «Кадиллаку», проверил, что никого нет. Затем начал обходить дом, ища Руби.

Дом был тёмен, и большинство окон находились слишком высоко, чтобы заглянуть внутрь, остальные были плотно зашторены. Тусклое свечение освещало одно из окон сзади. Я попытался заглянуть, но всё было мрачно. Несколько силуэтов двигались, и я услышал что-то похожее на пение.

Она была там, я почувствовал её. Я подёргал окно и заднюю дверь, но обе были заперты. Я подумывал о том, чтобы взломать, но потом придумал план получше. Просто ждать её у машины.

Я вернулся к «Кадиллаку», нашёл место между двумя большими изгородями и устроился поудобнее.

Сидя там и слушая эту ужасную, прекрасную песню, чувствуя, как она вибрирует сквозь меня, почти пульсируя, я понял, что понятия не имею, когда они уедут, и что они могут даже остаться на ночь. Я вытащил свой пистолет, находя его вес утешающим, пока мой разум блуждал в мыслях обо всём том веселье, которое ждёт нас с Руби.

Хорошее приходит к тем, кто ждёт, как говорится, и я буду ждать до конца времён,