Последняя дочь. Книга первая. - Катерина Райдер

– Понял. Сильный ублюдок, – процедил Джеймс, нахмурившись. – Питается людьми?

Мэри покачала головой.

– Этого я не знаю. Но учти, Кейт не в курсе с кем связалась. Более того, похоже, она влюблена. Так что держи себя в руках. И, ради Бога, не вонзи ему кол прямо на глазах моей внучки. Ваша встреча и без того обещает быть сложной…

– Она злится?.. – натянуто спросил охотник, вмиг утратив свой грозный вид.

– Ещё как, – улыбнулась Мэри, с теплотой посмотрев на Сандру. – С её-то характером… Думаю, тебе стоит морально подготовиться.

Крофт кивнул, бросил прощальный взгляд на жену, которая, погруженная в свои мысли, молча наблюдала за крупинками чая в чашке, да так и не найдя уместных слов, поспешил на улицу.

Миссис Войт, дождавшись пока в прихожей хлопнет дверь, подошла к дочери и бережно накрыла её плечо своей ладонью.

– Всё будет хорошо, милая, – тихо сказала она. – Джеймс знает, что делает.

Сандра строптиво дёрнулась, сбрасывая с себя руку матери, резко поднялась из-за стола и, ни слова не говоря, направилась к выходу. Но как только её силуэт исчез в тени коридора, до Мэри Войт донёсся сердитый голос:

– Откуда тебе знать? У тебя ведь нет дара предвидения!..

Глава 12

Ливень безжалостно хлестал по лицу. Я бежала босиком по древней вымощенной гранитными валунами мостовой, не оглядываясь, зная, что любое промедление равносильно смерти. Каждый шаг отзывался болью в ступнях, стёсанных о грубый камень. Ледяные капли жгли кожу. Глаза застилали слезы вперемешку с дождевой водой. По городу стелился зловещий туман – добровольный свидетель ужасов, которые непременно случатся после того, как мои силы окончательно иссякнут…

Позади громыхали тяжелые ботинки преследователя. А может он был не один?.. Порой этот звук, почти сливался с шумом дождя, иногда становился оглушающе громким, но так или иначе неминуемо приближался…

Я была на последнем издыхании, сердце с трудом качало по телу кровь, лёгкие не справлялись, давясь тяжёлым влажным воздухом, ноги проседали, но адреналин упрямо гнал меня вперед, вопреки усталости и боли. Разум, охваченный огнём паники, истошно кричал о неизбежном, советовал приготовиться, однако я не собиралась прощаться с жизнью, с мечтами, которые не успела осуществить, с планами, стоявшими на пороге до того, как начался весь этот кошмар, и с любовью… настигшей меня так внезапно…

Но мои устремления и планы не волновали судьбу, а точнее булыжник, возникший на пути непреодолимым препятствием. Споткнувшись о него, я потеряла равновесие и грохнулась плашмя на мокрую мостовую. Гранит ударил в лицо каменным молотом. Резкая боль, едва не расколовшая череп надвое, отняв возможность крикнуть. Мир поплыл, превращаясь в неразборчивую акварельную мазню. А затем наступила тьма…

* * *

Сколько прошло времени в пустом забытье – мгновение или вечность – определить наверняка было сложно. Когда чувства начали возвращаться, рассудок всё ещё витал где-то на границе между сном и реальностью, а может самой жизнью и смертью?..

– Вернись…

Голос… далёкий, приглушённый. Он пробивался словно сквозь толщу воды, искажался и распадался на отдельные звуки.

– Вернись ко мне…

Я не могла определить, кому он принадлежал – мужчине или женщине. Просто голос, рождённый где-то за краем моего бытия. Набор слов – непонятных, от того совершенно бессмысленных.

– Кейт, прошу, не оставляй меня…

И вдруг лёгкие сдавило от удушливого вздоха, наполненного едким дымом. Сознание или… душа… резко вернулось в тело, будто по венам пустили электрический ток. Я открыла глаза. Нет! Распахнула их в ужасе…

– Кейт, вернись! – над моим лицом навис Адам.

Он с силой тряс меня за плечи, стараясь привести в чувства. Вокруг бушевало пламя, уничтожая всё на своём пути. Воздух настолько раскалился, что невозможно было дышать, говорить и даже двигаться.

– Что происходит? – с огромным трудом выдавила я.

– Ты жива, – с облегчением выдохнул Адам, опасливо улыбнувшись. – Давай, поднимайся. Нужно выбираться из этого ада…

Но как только слова сорвались с его прекрасных губ, будто предсмертный крик раздался громкий скрежет. А затем почерневший от копоти потолок обрушился на нас и всё поглотил огонь…

* * *

Содрогаясь от каждого вдоха, я вскочила с постели, не помня себя от ужаса. Паника, сковавшая разум раскаленными до красна цепями, сжимала грудь так сильно, что казалось – воздух больше никогда не достигнет лёгких. Даже свежая прохлада, гуляющая по спальне сквозняком, не могла вытеснить иллюзию пламени, всё ещё пляшущего перед моими глазами. Лишь спустя несколько долгих и мучительных минут в сознание пробился первый луч понимания: никакого пожара не было! Я вновь заблудилась в лабиринтах собственных кошмаров.

Обескураженно сев на постель, сжимая руками виски, словно пытаясь удержать рассыпающееся на обломки здравомыслие, я прикрыла глаза. Внутри свирепствовал шторм: растерянность и страх чередовались с угнетающей мыслью о постигшем меня безумии. Чувство беспомощности затопляло. Дыхание не желало выравниваться, а сердце колотилось так быстро, что причиняло боль. Я находилась в спальне Адама, освещённой приветливым солнечным светом, и безусловно была в безопасности, но никак не могла отделаться от жуткого ощущения, что совсем скоро произойдёт непоправимая трагедия. Однако постепенно, воздух, наполненный приятной сыростью и успокаивающими запахами соснового леса после дождя, разогнал тени жутких ночных иллюзий и мысли заняли воспоминания о прошлом вечере – волнительные, будоражащие, но и дарующие умиротворение.

Наш ужин не задался с самого начала, так как Блэк оказался не голоден, а я слишком смущалась, чтобы есть, пока он на меня смотрит. Зато разговор, на первый взгляд о простых вещах, был полон скрытых признаний и, казалось, расколол невидимую стену, через которую мы так долго наблюдали друг за другом, но не имели возможности по-настоящему быть рядом.

* * *

Я устроилась на диване, закутавшись в теплый клетчатый плед. За окном шумел дождь, начавшийся, стоило нам расположиться в гостиной. В камине уютно потрескивал огонь. Старый граммофон крутил пластинку, что-то родом из семидесятых. Адам, сидя в любимом кресле, лениво потягивал виски. Пицца давно остыла, но вино в моём бокале так и осталось нетронутым.

Мы уже довольно долго молчали, но эта тишина не была неловкой. Напротив, она сближала и наполняла меня приятными воспоминаниями о том, как однажды мы с папой застряли в охотничьем домике из-за жуткого ливня, обрушившегося на пригород Чикаго. На тот уикенд у нас были грандиозные планы: исследовать лес в долине и, возможно, сделать пару снимков диких животных. Однако погода подвела, и пришлось заменить туристический поход игрой в «Монополию» на пушистом ковре у огромного камина.

Моих губ коснулась довольная улыбка, которую тотчас подметил Адам и