Последняя дочь. Книга первая. - Катерина Райдер

– Просто вспомнила отца, – пояснила я.

– Он умер? – внезапно спросил Блэк.

Я, потрясённая его ужасным предположением, порывисто воскликнула:

– О, Боже, нет! Мои родители развелись и только. Но я с лета не видела папу и очень по нему скучаю.

Адам будто задумался. Не знаю, над моими словами или о чём-то своём. Его взгляд замер где-то между огнём в камине и танцующей на полу тенью. Но вскоре тишину нарушил следующий вопрос:

– Поэтому вы приехали в Блэкфорт?

– Да, – не колеблясь ответила я. К чему скрывать? – Мама решила начать жизнь «с чистого листа». Но моё мнение, разумеется, никто не спрашивал, и я так сильно на неё злилась, всё время… Даже пару раз всерьёз подумывала сбежать обратно в Аризону, за что теперь мне ужасно стыдно.

– Тут нечего стыдиться. Я тоже ненавижу этот город, – досадливо хмыкнув, поддержал меня Адам. – Но Аризона? Нет. Не мой вариант. Слишком солнечно.

– А мне нравится солнце, – улыбнулась я, демонстративно натягивая плед до самого подбородка. – Мама говорит: я теплолюбивое растение, но в Блэкфорте постоянная слякоть…

Адам чуть прищурился, словно пытался уловить в выражении моего лица нечто понятное лишь ему, а затем задумчиво посмотрел на камин. Рыжее пламя отразилось в глубине его синих глаз, играя в догонялки с тенью неизвестных мне мыслей.

– Подбросить дров? – будто между прочим спросил он. – В особняке обычно холодно, я привык и уже не обращаю внимания, но если ты замёрзла…

– Нет, всё хорошо, – поспешила заверить я, не желая прерывать разговор. – Слышала, этот дом уже много лет принадлежит вашей семье, но долго пустовал. Так почему ты вернулся в город, который ненавидишь?

– И не только дом, – недобро усмехнулся Адам, заговорив с подчёркнутой брезгливостью. – Мой бла-бла и ещё раз бла-прадед основал этот город, а следующие несколько поколений им управляли. Отсюда и название.

– Блэк-форт… – по слогам протянула я, будто впервые произносила это слово. – Ничего себе! Так ты, можно сказать, элита, потомственный аристократ!

– Пожалуй, – тихо и низко рассмеялся Блэк. – Правда толку от этого теперь никакого.

– Но где теперь твоя семья? – спросила я, совершенно не задумываясь о том, готов ли Адам делиться со мной чем-то настолько личным.

К этому моменту пластинка уже доиграла и в гостиной впервые за вечер повисла напряжённая тишина, в которой потрескивание объятых пламенем дров, да мерный шум дождя за окном больше не казались такими умиротворённо романтичными.

По ощущениям прошла целая вечность, прежде чем Блэк заговорил вновь.

– Никого не осталось, – тихо произнёс он, заставив меня вспыхнуть от стыда и сожаления.

– Прости… – почти беззвучно прошептала я, отводя взгляд, будто это могло сгладить возникшую неловкость или искупить вину за проявленную бестактность.

– Забудь. Я никогда не был близок с семьёй. Отец сослал меня в армию, как только понял, что я не собираюсь плясать под его дудку, а мать и слова не сказала в защиту своего единственного сына. Они оба не стоят ни моих воспоминаний, ни твоего времени, – небрежно отмахнулся Адам, а затем внезапно встал, подошёл к столику и, взяв бокал, протянул его мне. – Выпьем?

Я слегка растерялась и от неожиданной откровенности, и от близости Блэка, поэтому не сразу приняла напиток. Когда же бокал всё-таки оказался в моей руке, Адам, присев на диван, склонил голову набок и провозгласил тост:

– За людей, которым не всё равно!

Прежде мне доводилось пробовать алкоголь раз или два, но каждый из них заканчивался одинаково: вяжущая горечь на языке, странный туман в голове и, вскоре, непреодолимая слабость, поглощающая всё остальное.

– Не уверена, что должна пить… – честно призналась я, пусть это и далось нелегко. Адам пригласил меня в гости, накупил еды, вина, а я мало того, что почти ничего не съела, так ещё и пить с ним отказалась – минус очко, а может и целая десятка, в рейтинге.

– Почему? – спросил он.

Я пожала плечами.

– Никогда не понимала, в чём удовольствие. Меня от спиртного клонит в сон…

– А ещё оно открывает истины, – хитро усмехнулся Блэк, придвигаясь ближе.

– Какие такие истины?

– Выпей – узнаешь…

– Узнаю что?..

– То, чего хочешь на самом деле, – чуть помедлив ответил он, встретившись со мной взглядом и именно в этот момент внутри всё окончательно перевернулось, а может… встало на место?

Чувства, точнее их осознание, обрушилось на меня внезапно, как вспышка яркого света в темноте, которая тотчас померкла, стоило Адаму улыбнуться своей фирменной улыбкой. Сердце в груди заколотилось столь сильно, что я испугалась: вдруг он услышит и всё поймёт? Узнает, что каждый раз, когда мы сталкиваемся, у меня перехватывает дыхание, дрожат руки, и всё вокруг, вопреки серости и унылости Блэкфорта, становится больше и красочнее… Без сомнений я была по уши влюблена в Адама Блэка! С каких пор? Не могу сказать наверняка. Возможно, с самого начала?..

– А если я уже знаю, чего хочу?.. – прошептала я дрожащим от волнения голосом.

– Тогда тебе невероятно повезло, Феникс, – ответил он так сдавленно, что по моей спине пробежал холодок, предчувствуя очередное признание. – Мало кто может этим похвастаться. Люди всегда лгут, и чаще всего самим себе. Мы выстраиваем огромные замки иллюзий, притворяемся, что знаем, чего хотим, или, наоборот, будто нас это не волнует. Прячемся за масками, боимся заглянуть в зеркало – увидеть кем стали на самом деле. Так и живём в зыбкой надежде на то, что однажды кто-нибудь сочтёт нашу гниль особенной и спасёт от уготовленного жизнью одиночества. Но ирония заключается в том, что когда на пути появляется такой человек, обычно спасать уже некого…

Я ошеломлённо застыла. Адам, всегда умело скрывавший свои эмоции за тонной сарказма и дерзкой самоуверенностью, сегодня показал мне куда больше, чем я могла ожидать. Вот она, скрытая причина всех его резких слов, косых взглядов, грубого поведения – страх одиночества, неочевидный, скорее похожий на трещину – едва заметную, но всегда существующую. Он окружал себя музыкой, людьми, фанатами, но его дом, жизнь, сердце были пустыми. И пусть Блэк старательно играл роль плохого парня, мне всегда казалось, что на самом деле он просто ждал человека, способного увидеть за броским фасадом циничного плохиша того Адама, которого он и сам, возможно, давно забыл.

– Ну а что насчёт тебя? – после непродолжительной паузы осмелилась спросить я. – Ты честен с самим собой?..

– Я исключение из правил, Феникс, – горько и вместе с тем надменно усмехнулся Блэк.

– Потому, что всегда получаешь то, чего хочешь? – предположила я.

– Потому, что мне ничего не нужно. Я просто существую из-за того, что когда-то кто-то этого