Последняя дочь. Книга первая. - Катерина Райдер

захотел… – Адам на миг задумался, может подбирал слова, а может решал, стоит ли продолжать эту тему, но вскоре заговорил вновь: – Это словно жить в чьей-то тени, быть, но не самим собой, а кривым отражением чужого желания. Меня создали, но не спросили хочу ли я этого и уж тем более не объяснили, зачем я нужен. Посмотрели, что вышло, разочаровались, выбросили за ненадобностью…

Голос Адама звучал отрешённо, но также было в нём нечто болезненное, отзывающееся глухой болью где-то глубоко в моём сердце. Пустое, бессмысленное существование?.. Что же должно было случиться, чтобы такой человек как Блэк утратил надежду? Даже когда мама решила уехать из Финикса, я не опускала руки – размышляла, искала пути, цеплялась за любые варианты. Для меня жизнь без цели, желаний, веры в лучшее казалась невозможной. Надеюсь и Адам так думал, просто немного запутался…

Мой взгляд скользнул к огню в камине. Пламя жадно поглощало дрова, превращая их в иссушённые, хрупкие угли. Я задумалась: не это ли происходит с душой, утратившей мечту? Сначала она ярко вспыхивает и горит ослепительно, готовая осветить собой весь мир. Но под ветрами суровой реальности, тяжестью сомнений и потерь, начинает медленно угасать, в итоге распадаясь на холодную, никому ненужную золу.

Какие бури могли превратить пылкость Адама Блэка в пепел? Есть ли шанс раздуть его пламя вновь? И смогу ли я это сделать?..

* * *

Солнечный луч, ворвавшийся в спальню через огромное окно, ударил в глаза, возвращая меня в момент настоящий. Тяжело вздохнув, я рухнула обратно на подушки. От одной из них ещё исходил аромат мужского парфюма. Адам…

Честно говоря, я совершенно не помнила, чем закончился наш «примирительный» ужин. Бокал вина подействовал на меня ожидаемо – я уснула почти сразу как его выпила. Сейчас же время неумолимо приближалось к десяти утра и думать стоило вовсе не о прошлой ночи, а о том, какую легенду скормить матери на сей раз, чтобы она в порыве гнева не закрыла меня дома до следующего рождества.

Только по этой причине я заставила себя выбраться из уютной постели и, покинув спальню Адама, направилась к главной лестнице, по пути рассматривая особняк более внимательно, нежели в прошлый раз.

Дом Блэков был воистину живым воплощением многовековой истории. Каждая деталь – от сколов на паркете до потёртостей стен и разбитых витражей – дышала временем. Эти видимые невооружённым глазом изъяны наполняли пространство особым шармом загадочности. Но больше всего меня впечатлили портреты, развешанные в холле второго этажа. Я с интересом разглядывала незнакомые лица, смотревшие с полотен будто бы с лёгким высокомерием или неодобрением. Читала имена и годы жизни на маленьких табличках, пыталась представить о чём эти люди шептались тёмными вечерами, какие их заботили дела, чего они истинно желали и были ли счастливы в Блэкфорте. Каждая из работ приковывала взгляд безупречным исполнением, глубиной оттенков и филигранностью мазков. Но одна из картин заметно отличалась не только техникой и цветовой гаммой, но и фамилией изображённой на ней девушки – Летиция Чейс.

Желая разгадать тайну, кем она приходилась именитому семейству, я подошла ближе. Информация на табличке отсутствовала, однако в левом нижнем углу полотна обнаружилась надпись, сделанная поверх мазков, похоже, обычными чернилами.

Строчки, выведенные изящным почерком, гласили:

«Даже любовь к музыке не сравнится с той, что я испытываю к тебе, моя прелестная невеста. Навечно твой, Адам Блэк».

По телу прошла шквальная дрожь, но не успела я опомниться, как с первого этажа донёсся настойчивый возглас Адама:

– Феникс, ты что, решила заделаться местным привидением? Если да, то у тебя не выходит – слишком громко шлёпаешь пятками по паркету. Спускайся, кухня напротив гостиной!

Испугавшись до чёртиков, я поспешила к лестнице, но замедлила шаг, когда приметила одну любопытную деталь. Справа от портрета мисс Чейс, с её строгим взглядом и идеально уложенными локонами, виднелся потемневший след. Очертания явно указывали на то, что здесь когда-то висела другая картина. Уж не предка ли моего Адама – того самого, оставившего трогательное послание для своей невесты?

– Кейт, мне вызвать для тебя службу спасения? Ты заблудилась? – снова крикнул Адам с добродушным упрёком.

Я встрепенулась и почти бегом припустила вниз, твёрдо решив, что однажды непременно вернусь к этой таинственной истории с картинами.

В кухню я вошла тихо, как мышка, но мои усилия были напрасны: желудок предательски заурчал, стоило учуять аромат свежей выпечки. Адам, стоявший у раковины, обернулся. Его взгляд скользнул по мне с легким прищуром, словно в поисках чего-то определенного, а затем губы парня растянулись в широкой, почти беззаботной улыбке.

– Доброе утро. Как спалось? – бодро поздоровался он, что тотчас меня насторожило.

Сегодня Блэк пребывал в отличном расположении духа. Даже слишком, учитывая его обычно намеренно-подчёркнутое безразличие ко всему на свете, кроме него самого. Я нерешительно подошла к острову в центре помещения, взгромоздилась на полубарный стул и, подперев щёку ладонью, уставилась на Блэка, будто видела его впервые. Настроение парня было настолько нетипичным, что невольно захотелось спросить: «Куда исчез Адам, которого я знала»? Но едва я открыла рот, как передо мной возник рифлёный стакан для виски, наполненный до краёв тёмно-коричневой жидкостью.

– Твой кофе, немного остыл, но ещё вполне ничего, – сообщил Адам.

Я подняла на него озадаченный взгляд.

– Это шутка такая?..

Блэк чуть заметно ухмыльнулся и совершенно невозмутимо, однако не без иронии в голосе, пояснил:

– Я редко принимаю гостей, ещё реже угощаю их кофе. Так что… – по его выражению лица было понятно: это вовсе не извинение, скорее способ меня подразнить.

– Тогда откуда на твоей негостеприимной кухне кофе? – спросила я примерно с той же интонацией – подначивая.

Адам одобрительно кивнул и указал в сторону раковины. Там стоял картонный стаканчик с эмблемой кондитерской мистера Бингли, а рядом лежала их фирменная коробка для выпечки.

– Надеюсь, ты любишь круассаны с сыром. Хотя, на случай если нет, я купил и со сладкой начинкой, – сказал он, торжественно снимая серебряный клош с большой тарелки, где лежали идеально румяные и умопомрачительно пахнувшие булочки.

Желудок снова буркнул нечто неразборчивое. Блэк едва сдержал смешок, а я поспешила заполнить тишину вопросом:

– Ты ездил в город в такую рань?

– Не так уж и рано, просто кто-то долго спит, – съязвил Адам, а затем опёрся руками о стол, вперив в меня слишком въедливый взгляд. – К тому же, я обещал Сандре тебя накормить.

– Сандре? – я чуть не подавилась собственным дыханием, вытаращив на него глаза. – Ты видел мою мать?

Адам самодовольно ухмыльнулся, явно наслаждаясь