Корона Двух Миров - Энн Несбет

но не оставлять же его здесь. Ключи нужно собирать, а не разбрасывать. Голос всё ещё гремел неподалёку. Полукошка прижалась к стенке, чтобы пропустить спутницу, и они обе, девочка и кошка, поднялись по торчащим из стены ступеням. Чтобы не упасть, Линни опиралась одной рукой о стену справа.

– Пора нам раскрыть глаза и заняться своими делами! – кричал регент. – Почему все эти годы мы думали, что нам нужна Девочка с луркой? Это всегда была всего лишь сказка, мечта. Очнитесь! Откройте глаза! Мы слишком долго мирились с чепухой!

В этот миг Линни и Полукошка вышли на верхнюю ступеньку. Лёгкий ветерок дунул Линни в лицо, и она чуть не вскрикнула от удовольствия, ощутив его и увидев простор мира, наполняющий и питающий её изголодавшиеся по горизонтам глаза.

Туннели привели её к берегу реки? Да, вероятно. Собственно, когда она поднялась на последнюю ступень, то сразу же поняла, где оказалась: она стояла не просто около реки, но в самой середине огромного каменного моста, пересекавшего русло и соединявшего две ярмарочные площади, сморщенную и равнинную. Туннели привели её к устою со стороны Обители Ангелов, а затем по лестнице она прошла внутрь тяжёлого брюха моста. Замечательно! Как умно построен этот мост, не говоря уже о туннелях!

При этой мысли девочка улыбнулась; а ещё её обрадовало, что день клонился к вечеру и солнце осеняло ярмарку золотистым текучим светом.

Повсюду волновалось людское море. Некоторые теснились на самом мосту с обеих сторон, но их сдерживали заграждения.

И все жители обеих частей города, и те, что толпились на берегах, и те, кому посчастливилось попасть на мост, смотрели на неё. Вернее, не совсем на неё – они смотрели на человека, который сейчас загораживал от них Линни. Она видела со спины, как, произнося речь, он наклоняется к круглой металлической банке на высокой палке.

– Итак, Девочки с луркой не будет ни в этом году, ни в последующие. Таков путь прогресса, – говорил регент в металлическую банку, и каждое произнесённое слово, благодаря равнинной уловке, становилось громким, оглушительным, зычным, раскатистым.

Линни встряхнулась и шагнула вперёд, чтобы лучше разглядеть густую толпу, ярмарочную площадь справа (где люди были в основном в сером, и на этом фоне выделялось всего несколько ярких точек), ярмарочную площадь слева (где люди были в одежде всех мыслимых цветов, и среди буйства красок попадались отдельные серые пятна), реку, катящую свои волны прямо, а потом налево, – всё такое красивое, поскольку располагалось не под землёй и омывалось лучами уже клонившегося к горизонту солнца. Она никогда не видела ничего прекраснее этой картины, развернувшейся перед её глазами, так истосковавшимися по раздолью.

Девочка сделала ещё один шаг и выступила из тени на свет.

Шум мгновенно переменился.

Над толпой пронёсся сердитый неоднородный рёв: сердитый слева, где находилась сморщенная часть ярмарки, и неоднородный справа, где располагалась равнинная часть. Ни одна сторона не казалась довольной. Но когда Линни вышла вперёд, гул с обоих берегов сначала усилился, а потом стих.

Регент повернулся от металлической банки, увидел стоящую рядом Линни и захлебнулся словами.

Его худоба обострилась ещё больше, кожа побледнела, глаза сузились от недовольства.

– Ты! – прошипел он, отвернувшись от толпы и металлической банки, но это слово всё равно отразилось эхом в воздухе, как слабый призрак целой фразы. – Что ты… Как ты вообще сюда попала?

– Пришла из-под земли, – ответила Линни. Её слова тоже были усилены банкой.

Более того, теперь девочка заметила, что со стороны Обители Ангелов установлена очень большая плоская плита, похожая на огромную картину, и в этот самый момент на ней была она сама, как живая, только многократно увеличенная, с гигантским кольцом для ключей, раскачивающимся в руке. От этого Линни затошнило. И регент тоже присутствовал на той картине. Какой ужас! Линни попыталась не смотреть в ту сторону: она всё ещё не привыкла к изображениям себя самой.

– Что ты сказала? – переспросил регент, моргая узкими глазами.

За его спиной река делала изгиб и протекала сквозь стену плотины. А между мостом и этим сооружением масса народу, толпы с шариками и флагами по обеим сторонам реки, затаили дыхание.

– Я пришла через туннели, – произнесла Линни и указала на обрывистый берег вдали, с которого началось её приключение. – Через сложную систему подземных коридоров, похожую на лабиринт. Видите, как я извозилась?

Халат защитил платье, но всё же опрятным его назвать было нельзя. Регент, казалось, пытался очень быстро скрыть своё потрясение и вернуть надменное выражение лица.

– Но ты не должна быть здесь… мы тебя сюда не привозили… у тебя даже нет марионетки, – заявил он, и взгляд его метнулся вперёд и вниз.

Теперь, когда Линни вышла так далеко вперёд и наклонилась над краем помоста, она увидела, на что он смотрит: круто наклонённую сцену с запутанными ходами.

– Что это? – спросила она.

– Лабиринт, глупая девочка.

Фальшивый лабиринт для кукол, висящих на ниточках. Не об этом ли говорил Элиас? Раньше девочки пытались провести марионетку через лабиринт. Ну не глупость ли?

Это было так не похоже на настоящий лабиринт, так далеко от бесконечной темноты извилистых коридоров под землёй, что Линни в голос расхохоталась.

– Вот посмотрите! – воскликнула она и выставила вперёд чумазые руки, держа в одной кольцо с ключами, на удивление тоже перепачканное. Кошка тут же элегантно запрыгнула ей на плечо. – Мы с Полукошкой преодолели настоящий, неподдельный лабиринт, ужасные мрачные туннели под землёй, прорытые из города к мосту, и они привели нас сюда.

Регент выглядел ошарашенным. Никогда ещё Линни не видела, чтобы взрослые так удивлялись, – у него буквально отвалилась челюсть. Толпа теперь не просто роптала, люди подняли крик, особенно слева, со сморщенной части моста.

– Девочка с луркой! – выкрикивали они. – Девочка с луркой! С луркой! С луркой!

– Тихо! – рявкнул в банку регент, но народ не послушался. Линни заметила, что главный землемер уже оправился от удивления и начинал злиться. Он повернулся и сердито прошептал ей: – Думаешь, это и всё, что тебе придётся сделать? Просто выскочить на сцену? А как же испытания? Проверочный вопрос? Потерянная корона? Неразумный ребёнок не может притворяться, будто подходит для управления всем миром!

Линни вскинула голову.

– Я не ребёнок! – ответила она. – Мне уже двенадцать лет. К тому же вы сами только что сказали: если бы претендентка прошла ваши испытания, она была бы здесь. А я здесь. Я даже не собиралась сюда, но вот я здесь. Так что, полагаю, это значит, что я справилась с испытаниями.

Она гордилась, что не раздумывая привела такой хороший аргумент, и большая часть