Корона Двух Миров - Энн Несбет

тебе придёт время возложить эту корону на свою слишком юную голову, ты отдашь её мне. Таким образом я останусь регентом, и всё наладится. Народ будет доволен, порядок незыблем, а ты сможешь спокойно отправиться в свои Холмы. С лекарствами. Да, и кроме того, вторая часть сделки: ты не вернёшься. Да и зачем тебе возвращаться?

Ледяной холод пробрал Линни до самых костей. Почему она вообще говорит о лекарствах с главным землемером? Он наверняка использует её заботу о Сайре в своих интересах.

Может ли он помешать ей найти снадобья? Вероятно, да. Может ли заграбастать их? Без всякого сомнения.

Но самое важное – хочет ли она остаться здесь с короной на голове и пытаться улучшить этот испорченный мир, имея таких врагов, как регент?

Где-то глубоко в душе появился и обрёл силу ответ: «Нет. Не особо».

– Я просто хочу вернуться домой, – подумала Линни, не подозревая, что произносит это вслух.

– Вот и хорошо, – произнёс регент. – Тогда, думаю, мы договорились?

Но тут на сцену событий стремительно вышел маг.

– Что ты здесь делаешь с нашей девочкой? – спросил он у регента, пыхтя и отдуваясь после быстрого подъёма по мосту. – Уходи и держись подальше. Она наша.

– Она просто хочет вернуться домой, – сказал регент магу с ликованием в голосе. – Но спасибо, что пришёл. Когда к церемонии присоединяются варвары, торжествует полная гармония.

И пока маг подбирал слова, регент дотянулся до жестяной банки на палке и снова повернул рычажок.

– У нас есть претендентка, – пронеслись над толпой его слова, – и корона.

Со всех сторон раздался оглушительный рёв! Восторженные крики, рыдания, развевающиеся в воздухе ленты! Тысячи людей скандировали:

– Девочка с луркой! Девочка с луркой! – а тем временем тысячи других (в основном со стороны Обители Ангелов) кричали что-то вроде «Долой регентов!».

«Так значит, даже на Равнине не любят этого регента», – подумала Линни. Это открытие радовало. Главный землемер был жесток с ней и с Полукошкой, а значит, наверняка он успел насолить многим.

Но потом вой толпы по обеим сторонам реки затопил буквально всё и поглотил все связные мысли.

Казалось, рёв был таким густым и плотным, что человек мог бы забраться на него и удержаться там, не рискуя упасть в реку.

Солнце быстро садилось и уже висело на волосок от горизонта. Его лучи косо ложились на ярмарочные площади и мост между ними. Линни приложила ладонь к глазам, чтобы насладиться впечатляющим зрелищем. Вечерняя заря выделила все чудеса на обоих берегах, которые были словно вырезаны из воздуха и пятнадцать раз покрыты гранатово-красной морилкой из сока драцены: на одной стороне блестящие механизмы, умеющие прыгать, летать, или исполнять музыку, или показывать картинки; на другой – миниатюрные сады из карликовых деревьев, восковые свечи, растущие, как сорняки, в высоких башнях из серебра и золота, балагуры, бумажные змеи и атласные плакаты – и всё охвачено пожаром заката.

Линни смотрела на это разнообразие, и внутри у неё что-то растаяло. Если во время ярмарки жителям Равнины и сморщенных мест разрешено ходить друг к другу в гости, почему так не может быть всегда?

Одна картина на холмистой половине особенно поразила её: посреди прямоугольного участка земли, похожего на большой огород, заполненный разнообразными сморщенными диковинами, которые мерцали, шептались и распускались, как цветы, стояла – Линни видела это даже с такого большого расстояния – ещё одна статуя Девочки с луркой, сделанная то ли из гипса, то ли из бледного камня. Мужчины в серой форме вколачивали в землю металлические жерди в четырёх углах этого сада чудес.

Странно, но в такие дни жители с двух сторон Расколотого города перемешивались. Судя по рассеянным по сморщенной ярмарочной площади серым пятнам и цветным вкраплениям среди серости равнинной половины, люди потоками ходили по мосту туда-сюда весь день, пока перед речью регента на каждом конце снова не поставили ограждения.

– Претендентка! – произнёс регент. – Сейчас ты должна принять или не принять эту корону, древнюю, давно потерянную, и всю ответственность, которую она символизирует.

Он протянул руки к Линни и возложил корону на её голову. Только взглянув на огромное изображение на экране, девочка осознала, какие лохматые и грязные у неё волосы после путешествия под землёй.

Толпа зашлась одобрительным криком. Ликование народа не утихало. Громкие волны радостного, проникнутого надеждой рокота, поток восторга и счастья ударили Линни в уши. Даже люди в сером торжествовали. Они тоже чувствовали, как трагически разделён Расколотый город. Они хотели отбросить свои прежние страхи и жить обыкновенной, благополучной жизнью. Почему нет? Почему нет? Линни всхлипнула – она, Линнет, которая никогда не плакала.

Потом регент прервал гул восторженных голосов.

– Что? – спросил он, как будто Линни что-то тихо произнесла, а он не расслышал. – Ты хочешь что-то сказать, претендентка?

И его узловатый палец уткнулся ей в спину, напоминая о договорённости. Он ждал, когда девочка отдаст ему корону обратно.

– Ты так молода, – проговорил он в жестяную банку, подталкивая её. – Ты хочешь вернуться домой.

– Погодите-ка, в чём дело? – вмешался маг, глядя на него с подозрением.

Сидевшая у ног Линни Полукошка обернула хвост вокруг передних лап, что, на удивление, придавало её положению устойчивость.

– Конечно, я хочу домой, – ответила Линни, и её слова разнеслись по всей ярмарке. – Но кроме того, я хочу поступить правильно.

– Да, – ответил регент, и на большом экране девочка увидела, как он протягивает к ней руки, ожидая, что она снимет с головы корону и передаст ему.

Тогда Линни будет свободна, молча напоминал он, сможет получить лекарство и навсегда вернуться в Холмы.

Но осуществлению этого плана мешало одно препятствие: Линни понимала, что неправильно отдавать корону такому жестокому человеку, как регент.

«Ах, Сайра», – подумала она. Много времени назад всё казалось так просто. А теперь ничего простого не осталось.

– Я не знаю, что делать, – проговорила Линни.

Толпа на мгновение замолчала, словно все одновременно сделали вздох.

– Прекрасно знаешь, претендентка, – намекнул регент.

– Нет, – настаивала Линни. – Я снова на распутье: «Каким путём пойти?» Не имею понятия, каким путём должен пойти этот мир. Я ещё даже не знаю, какую дорогу выбрать мне самой. Могу только сделать всё, что от меня зависит, потому что сморщенные диковины чудесные, воистину чудесные, – но разве не прекрасны карты, компасы и машины Равнины? Вы все…

Перед Линни было море народу, и все ловили каждое её слово.

– Вам всем придётся помочь мне выяснить, как нам совершить невозможное и пройти одновременно через обе двери…

Ведь она, Линни, была такой же, как этот мир. Ей всегда удавалось проходить одновременно в две