Упал намоченный - taramans

«Деньги, деньги-дребеденьги». «А без денег жизнь плохая, не годится никуда!». То есть, деньги в перспективе у меня будут. Причем — в недалекой перспективе. Х-м-м… А они точно там есть, деньги эти? А ну как эта версия сна… Или реальности — кто это поймет? Вдруг здесь все по-другому: и денег тех нет, и дома того, где жил тот самоубийца, нет и вообще…'.

Что «вообще», Плехов старался не думать: без денег будет грустно.

«Потому считаем, что они там есть. Есть и все тут!».

А вот если они есть, то — что? Деньги это большие, просто шальные какие-то деньги. В будущем-то они превратятся в кучку никому не нужных бумажек, сейчас же…

«Они же по факту украдены, не так ли? То есть, они есть предмет преступного умысла, выражаясь юридическим языком. А нашедший их… Нашедший их обязан сдать все до копейки государству в лице все того же органа внутренних дел. И тогда — возможно — честный гражданин получит грамоту. Почетную. А понечетную? Х-м-м… Нет, ну я бы, на месте оперов из розыска, тоже помытарил честного малого на предмет 'умыкания» части найденного. Возможно же такое? А почему — нет? Вполне возможно. Никто же точно не знает, сколько смог украсть за годы своей противоправной деятельности заготовитель-самоубийца. Значит, предполагай как можно большую сумму, дабы не ошибиться и не стать лохом. А лохи, как известно, в «уголовке» не работают. Случаются там молодые и зеленые, но стоит только опериться молодому оперу — все, лоха можете искать в другом месте. То есть, не выкрутив из «честного парня» ни хрена, своим вниманием «сыскари» его в будущем не оставят, приглядывать будут. Не Корейкой же жить всю жизнь! На кой хрен тогда вообще нужны эти деньги?

Еще что интересно… Насколько я знаю, денежная реформа прошла в конце пятидесятых — начале шестидесятых. Банкноты нового образца печатались с «шисят первого». То есть, заготовитель наворовал все это за десять лет? Однако! Хотя может быть, он просто удачно поменял ранее украденное на новые деньги? Возможно. Получается, человек был весьма продуманный и довольно смелый. Продуманный и смелый шизофреник? Если у него «кукуха» текла, то кто он? Шизофреник. А почему, собственно, нет? Вполне такое может быть. Как-то рассказывал Васильеву кировский врач-психиатр об уловках своих пациентов. За рюмкой чая рассказывал, да. Там такие страсти были, у психов этих! Хотя врач рассказывал смешно. Он вообще интересный человек был, этот Палыч. Интересный и юморной. Уехал потом куда-то на Юг.

Так вот… Что делать с этими деньгами? Сдавать — не вариант, вообще. Пользоваться. Но пользоваться с умом, понемногу и не торопясь. Вариант: «Пошью костюм с отливом, и — в Сочи!» не для нас.

А понемногу — это сколько? По сотне в месяц дополнительных затрат? Получается — на двадцать лет жизни, аж до самых девяностых. А на кой хрен мне в девяностых эти деньги? Вот то-то же.

У Сереги есть одна лазейка, которая окружающим будет казаться логичной и вполне понятной. Лазейка называется «мама и папа». У бати-то зарплата — очень даже! Спросило как-то чадо отца напрямую… Это когда Серега уже учился в техникуме, приехал на каникулы, а родители в очередной раз попытались «выпрямить» сыночке жизненный путь. Батя, как помнится, тогда пожал плечами и довольно доходчиво рассказал:

— Оклад у меня четыреста. Ну, около того. Но! Ежемесячные премии добавляют почти столько же. Не забывай, что мотаюсь я по всему тюменскому Северу, «полярки», значит, капают. Потом — квартальная премия. Она подчас до трех окладов доходит. Потом — годовая. Сколько у меня годовая премия, я тебе говорить не буду, — засмеялся отец, — А то еще друзьям-знакомым расскажешь, а зачем мне эти сплетни. Не надо лишний раз искушать людей!'.

Васильев знал, что к концу восьмидесятых у родителей на книжке было… А сколько было — он и понятия не имел. Но немало, если батя с начала Перестройки начал строить дом в Краснодарском крае, на побережье.

«Дом этот потом брательнику перешел, полюбовно так решили братья Васильевы!».

Так что некоторые ссылки на родителей — нечасто и неконкретно — можно делать. Дескать, помогают мама с папой. Понемногу. На молочишко!

О том, что это произойдет, Васильев знал — в памяти Васильева-старшего запечатлелось. Что «это»? А вот это самое торжественное построение. Подробностей не помнил — это правда, но в целом… Потому был предельно сдержан, даже казался отстраненно-равнодушным. С того, черт бы его побрал, штурма прошло уже за малым не два месяца, и вот наконец командование созрело. Или ждало отмашки из Москвы, поступления всех нужных документов и прочего? Да бог весть!

Батальон был построен на плацу поротно, в парадках. Присутствовало и какое-то чужое начальство, из немалых. Даже начальник УВД области прикатил: не хухры-мухры, а цельный генерал! Сначала, как водится, двинули речь о несокрушимости и отваге, о мужестве и взаимовыручке, о товарищеском плече и самопожертвовании.

«Это я так ерничаю про себя, чтобы не впасть в душевный трепет. А то и впрямь что-то внутри вскипает и зовет отдать свою молодую жизнь за… А за что ее отдавать — непонятно. Вон как мои боевые товарищи прониклись-то: у стоявшего рядом Старостина аж желваки по щекам заиграли, и румянец какой-то нездоровый выступил!».

В общем, проверка по результатам действий батальона при пресечении и подавлении бунта в СИЗО проведена полностью. Было принято соломоново решение: некоторых командиров, которых назначили виновными — раскассировать по городам и весям, а личный состав… А личный состав здесь при чем? Было решено личный состав наградить, так сказать, по-отечески.

«Слуга царю, отец солдатам!», ага. Вот слуги царю и показывают сейчас, какие они отцы солдатам. Ладно, это опять из меня ненужное ехидство поперло!'.

Первым делом до военнослужащих было доведено, что:

«За смелость и мужество, проявленные при исполнении служебного долга Власова Вадима Викторовича наградить государственной наградой — медалью „За боевые заслуги“ (посмертно)!».

— … почтить минутой молчания! — донеслось как будто сквозь вату, вдруг возникшую в ушах Васильева, и он с секундным опозданием сорвал с головы фуражку и пристроил ее на сгиб левой руки.

Потом, после неловкой паузы началось более спокойное и приятное действо: вручение наград.

— Сержант Васильев! — послышалась команда от трибуны.

— Я! — рявкнул в ответ Серега, как показалось — совсем уж оглушительно.

Отход-подход, все дела… И вот уже в руках сержанта коробочка и удостоверение к медали «За отличную