Упал намоченный - taramans

— Нет.

— А чего так? — как будто искренне огорчилась за него Рита.

— Ну-у-у… Разные обстоятельства. Да и, если честно, мне не хотелось переживать в армии: где она, с кем она. Вот и не завел…

— Как ты смешно сказал: не завел, — развеселилась девчонка, — Как будто собаку или котенка.

— Мы в ответе за тех, кого приручили, — ляпнул, не подумав Васильев.

Не подумав, ибо глаза Риты снова сверкнули восторгом:

— Ты и читать любишь? Это же Экзюпери! Он мне та-а-а-к нравится!

— А как же? Конечно, люблю. Как вообще жить без книг? — удивился парень.

— Я тоже очень люблю читать. Вот у меня две страсти: балет и книги! — заявила девушка.

— Все две? А учеба? — с ехидной усмешкой переспросил Сергей.

— Х-м-м… Ты не подумай, я учусь хорошо! — важно кивнула Ритка, — Но мы же сейчас говорим о страсти, не так ли?

— Хочешь, я тебе один мужской секрет открою? — подкинул интриги Васильев.

— Спрашиваешь! Конечно, хочу, — она вцепилась в его локоть с еще большей силой.

— Ну тогда слушай, — понизив голос, нагнетая обстановку, протянул Серега, — Мужчины — они разные, и им нравятся разные женщины. Но умным мужчинам нравятся именно умные женщины. А где взять ума в наше время? В книгах, конечно же. Читай, думай, анализируй. С внешностью у тебя все отлично. Теперь ум отшлифовать и все — от поклонников у тебя отбоя не будет.

Сказав про внешность, Сергей увидел, как снова вспыхнули глаза девочки, хоть она и старалась изо всех сил казаться равнодушной.

— П-фе… Поклонники! — отмахнулась Ритка, — Да у меня знаешь, сколько их?

— Мальчики, да?

— Ну… И мальчики тоже. Хотя они мне неинтересны, — сморщила носик красотка, — За мной даже курсант один ухаживал. Он в нашей школе учился, а потом в Омск уехал, в училище поступил. Говорит мне: «Ты, Рита, дождись меня. Я отучусь и за тобой приеду!».

«Боже! Какой она все-таки еще ребенок. Но женщина из нее уже вырастает, это отчетливо видно. И вырастет, если я не ошибаюсь, первоклассная стерва: красивая и умная. Ну, а чего? Со стервами хоть и нервно, но интересно!».

Они подошли к ларьку, закрытому сейчас по причине позднего времени. В свете фонарей большие стекла сейчас работали как матовое зеркало: темное и загадочное.

— Х-м-м… Сережа! Ты посмотри, как мы с тобой хорошо смотримся: ты такой высокий, широкоплечий…

— А ты такая хрупкая и изящная, как из сказки Андерсена.

— Правда-правда! Здорово, да? Знаешь, у нас в институте появилась новая секция, называется — спортивные танцы. Ну, танцы с элементами акробатики. Так там пары вот так и подбирают: парни все рослые, широкоплечие, а девочки — невысокие, изящные. Вот смотри сам: из нас бы вышла хорошая пара.

Девчонка и впрямь была ростом едва ли по плечо Сергею. Внезапно ощутив какую-то непонятную нежность к этой пигалице, Сергей приобнял ее за талию и прижал к себе. А та с готовностью подалась ему навстречу.

«Что ты делаешь, лишенец? Что ты творишь, придурок? Вот сейчас втрескается в тебя девчонка по уши, напридумывает себе бог знает что… И что ты будешь делать?».

От нервов Васильев вытащил и прикурил еще одну сигарету, пытаясь унять страх за возможные последствия. Выручила его проводница, которая загнала их в вагон:

— Отправляемся! Зеленый дали. Быстро заходите в вагон!

Ритка, похоже, была готова еще постоять в тамбуре, но Васильев — такой противный — легким шлепком пониже спины придал ей направление на купе:

— Спать пора!

Крадучись пробрались в купе, и Сергей с легкостью подсадив девчонку на ее место, улегся сам. Не спалось. А с другой полки поблескивали глаза Риты, спать совсем не желающей.

— Спи! — шепнул он одними губами.

Девчонка услышала, рассерженно фыркнула и развернулась к стенке. При этом так задорно оттопырила попку, что Васильеву тоже пришлось отвернуться и уткнуться в стену.

«Это у нее просто возраст такой: девочкам в эти годы хочется романтики. А здесь я, такой весь из себя мачо, что просто — ах! Блядь… Придурок ненормальный!».

Глава 15

Сергей вышел из здания вокзала и, отойдя чуть в сторону, закурил.

«Что-то ты часто курить начал, товарищ сержант. Раньше едва ли одну сигарету в несколько дней: больше за компанию, а сейчас смолишь и смолишь одну за другой, как заправский курильщик. Х-м-м… Так, понятно же — что-то последние деньки все больше нервными получаются. Вот и сейчас — все в кучу — и некоторый мандраж от предстоящей встречи с родителями, и сущее расстройство от расставания с этой малолеткой Риткой. Запала тебе в душу девчонка, признайся? Да как-то… Не то чтобы запала, а… Жалко ее, честное слово, жалко. Напридумывала что-то себе, накубатурила, а сейчас и самой расстройство одно, да и родителям — головная боль. И ведь — на ровном месте, ни с чего! Хотя… Стоит признаться: поведи я себя по-другому — ничего бы и не случилось. Нет, ну а как я себя повел-то? Как там Саахов говорил: 'ничего не сделал, только вошел, да!».

Выматерившись про себя, сплюнув в сердцах, Васильев бросил окурок в урну и, прикинув оставшуюся наличность, решительно направился к стоянке такси. От стоянки этой то и дело отъезжали «Волги»: в основном старые «двадцать первые», но были уже и «двадцать четвертые», пока еще редкие. Машины подъезжали к немаленькой толпе приехавших людей, забирали их понемногу и разъезжались. Но Васильев курс держал не туда, а к тем автомобилям, что продолжали оставаться на месте.

«Бомбилы, мать их за ногу! Застой, застой, а все как в будущем — особо блатные и наглые таксисты занимают особую нишу, „касту“ неприкасаемых. Нет, ну сейчас-то я кого-то из них огорчу. Как говорится, хороший мент и до столба… х-м-м… прикопается!».

Подойдя к кучке водителей, Серега молча уставился на выглядевшего самым старшим. Старший не подвел: здесь авторитет зарабатывается не только наглостью, но и умом все-таки:

— Извини, сержант, я на заказе.

Васильев чуть приподнял бровь, однако «старший», слегка добавив в тон вины и раскаяния, повторил:

— Нет, ну точно тебе говорю — на заказе я! «Эсвэ» жду московский, «Москва — Пекин», артисты какие-то приезжают.

Чуть кивнув, сержант повернулся к следующему «бомбиле». Этот был модным: кожаная короткая куртка, вытертая донельзя, где