Псы и чародеи. Книга 1 - Наталья Владимировна Резанова

Забавно получилось – нога у лошади, нога у принца. Хелед отнюдь не расстроился из-за того, что принц отделался самое большее сломанной ногой. В его планы не входило устраивать покушение на жизнь Сегомо из рода Сегайсов. Его интересовал совсем другой человек.

И неизвестно еще, удалось ли хоть на шаг приблизиться к нему. Вполне возможно, что хваленое трудолюбие Сегомо дало трещину вместе с костью. Или лекаря, чтоб доказать господину свою полезность, возопят дружным хором, что пациенту потребно пребывать в покое и воздерживаться от занятий месяц… или хоть седмицу, месяц деятельному человеку в бездельи не выдержать.

Посмотрим, сколько он выдержит. Если через два дня принц не пошлет в крепость за тем, с кем в последнее время водил продолжительные беседы, станет ясно, что предпринятые действия плодов не принесли, и надо придумывать что-то другое, притом что сроки поджимают. Что ж, так оно, как правило, и бывает. Большей частью усилия уходят, как вода в песок. Поэтому надо рассчитывать, но не надо загадывать.

Сегомо, лежа на диване и покоя ногу на пуфике, выдержал сутки. Затем в крепость отправился конный гонец. Он и впрямь трудолюбив, этот Сегомо… или… у него тоже есть некие сроки, и дела, которыми он занят, не терпят отлагательств.

Вообще-то он мог послать в крепость свою собственную карету. Пусть не ту, в которой предпочитал ездить сам (ее еще не починили), но из дворца. С гербом на двери. Но, хотя человек, которого он хотел видеть, официально числился не узником, а гостем принца, которого тот изволит великодушнейше навещать, это был бы жест, дающий возможности для неправильного истолкования. А Сегомо, как политический деятель, был чувствителен к тонкостям подобного рода. И в послеполуденный час, когда добрые жители Сегайса покончили с обедом и вернулись к своим занятиям, из ворот крепости выкатился возок, запряженный двумя низкорослыми лошадками местной породы. Если на проезд кареты из дворца, при всей его привычности, в городе еще обращали внимание, то на это средство передвижения не смотрел никто. Ну, почти никто. На что там смотреть? Сундук на колесах. В таких чиновники из архивов перевозят горы своих пропыленных бумаг и книжек, когда их по какой-либо причине надо переместить из крепости в город или наоборот. Чиновники с монетного двора в таких колымагах тоже ездят, но те господа поважнее и везут с собой что поценнее, и потому их сопровождает подобающая охрана. А тут рядом трусил лишь один верховой.

Вообще-то и разглядеть что-то было можно лишь при большом желании и с близкого расстояния. Над озером поднимался туман, как в самые что ни на есть языческие времена, и наползал на город. Помешать трудам жителей Сегайса он, разумеется, не мог, но видимость снижал изрядно.

В отличие от кареты принца, возок у выезда с моста остановили. Кучер, не слезая с козел, протянул стражникам загодя приготовленные документы. Один из стражников прочитал их со всем тщанием раза два, другой заглянул в карету. Для этого ему пришлось отпереть дверь – ключ также получен от кучера, ибо окно возка было не только закрыто, но и зарешечено. Очевидно, осмотр его удовлетворил – дверь была вновь замкнута, ключ возвращен кучеру, а возку разрешили проезжать.

Но если за день до того карете принца не удалось доехать до крепости, сегодня тюремному возку не суждено было добраться до дворца.

Охранник чуть приотстал, и кучер не увидел, как тот уткнулся лицом в конскую гриву. Позвать же на помощь охранник не успел. Как не успел и кучер, когда человек, спрыгнувший с крыши ближайшего дома, саданул его в висок. Перехватив поводья, Хелед свернул на улицу, носившую, насколько он помнил, имя Добронравная. Действовать надлежало быстро, очень быстро. Если у островной крепости одни ворота, то у города Сегайса их шесть, и Добронравная выведет как раз к тем, к которым надо.

При условии, что груз – правильный. Если нет – придется бросить и все начинать сначала. А это будет труднее.

Извернувшись на козлах и придерживая поводья одной рукой, другой Хелед стукнул в окно возка.

– Господин Эгги?

– Что? – откликнулся жалобный мужской голос.

– Господин Эгги, это вы?

– Зачем вы мучаете меня? Зачем издеваетесь?

Он даже не понял, что его похитили. Хотя откуда – там же все закупорено, ничего не видно. Но надо проверить и самому, вдруг эти жалобы пленника – сплошное притворство.

Рукояткой ножа Хелед сбил щеколду ставни. К решетке прижалось несколько одутловатое, бледное лицо мужчины лет сорока с небольшим, залысым лбом в обрамлении белокурых, похожих на пух волос.

– Господин Эгги, меня наняли ваши друзья, чтоб я освободил вас. Не высовывайтесь – сейчас я вывезу вас из города.

По крайней мере, послушался и не поднял крика. Уже хорошо. Больше медлить нельзя – погоня появится через считаные мгновения. И нет никакой гарантии, что из города возможно вырваться без боя. С эдаким-то грузом.

Проезжая по Добронравной, Хелед успел заглянуть в бумаги, выхваченные у кучера. Прежде, чем тело последнего было сброшено в канаву. Исключительная страсть чиновников в Сегайсе на каждое действие составлять сопроводительные документы, накладные, проездные и прочие, сейчас, кажется, могла оказать услугу. Но не обязательно. Лучше, если Эгги продолжит сидеть тихо, когда услышит разговор у ворот. Он же не совсем идиот, должен догадаться… хотя всякое бывает.

На заставе у ворот Синей Глины (здесь когда-то добывался этот полезный для строительства продукт) Хелед предъявил документы со словами:

– По особому распоряжению – из крепости Дагды в Веркут.

Веркут – летняя загородная резиденция принцев Сегайсов, заложенная когда-то как охотничье поместье. Принц Сегомо охотой не интересовался, считал ее времяпровождением для бездельников, недостойным правителя просвещенного государства, но Веркут не забросил. Хелед кое-что слышал об этом поместье. Что ж, крепость – она надежнее, но слишком уж на виду у всего города. Веркут находится в достаточном уединении. И по этой самой дороге.

– Чего ж один-то? – полюбопытствовал стражник. – Охрана должна быть.

– Разуй глаза. Тут что написано? Категория «восемь», гость. Может, тебе еще роту гвардейцев в придачу?

Стражник призадумался. Но размышлял он ровно на мгновение меньше, чем успеть лечь в пыли с перерезанным горлом. Простецкая физиономия Хеледа вызывала доверие не только у трактирных служанок.

– Ладно, проезжай.

Дорога на Веркут была хороша еще и тем, что ее окружали холмы. И Хелед свернул туда сразу же, как поворот дороги скрыл его от стражей.

Остановив возок, открыл дверь, и недавний узник выбрался наружу. Сделал несколько неуверенных шагов, всплеснул руками:

– О боги, неужели свобода?

Он был среднего роста, так же как и Хелед, но из-за некоторой сутулости казался ниже. Облачен в темно-коричневый кафтан хорошего сукна, на данный момент изрядно помятый,