Псы и чародеи. Книга 1 - Наталья Владимировна Резанова

поверх шерстяного камзола, шерстяные же штаны (произведение здешних мануфактур) и крепкие башмаки. Тоже хорошо, на первое время теплую одежду искать ему не надо, и ноги не собьет.

– До свободы еще добираться и добираться, – отозвался Хелед.

Эгги обернулся к нему, моргнул.

– Но кто вас послал, юноша? Барон Будез? Профессор Имберт? «Общество друзей сокровенного знания»?

– Я наемник, господин, мне не открывают таких вещей. Я должен лишь вытащить вас из крепости и доставить туда, где вас будут ждать.

– Но что вы делаете? – Опьяненный воздухом свободы, Эгги только сейчас заметил, что Хелед высвобождает лошадей из упряжи.

– Верхом удержитесь?

– Зачем? У нас же есть повозка?

– С повозкой нас везде опознают. А так хоть издали сойдем за господина и слугу.

– Не знаю, я так давно не ездил верхом…

Вот еще незадача. Сам Хелед свободно обходился при верховой езде без седла и стремян, но этот же непременно свалится. Соорудив из обрезков упряжи некое подобие уздечек, Хелед взнуздал лошадей и подсадил Эгги.

– Держитесь крепче. Если что – хватайтесь за гриву.

При виде посадки Эгги сердце кровью обливалось, и Хелед поспешил утешить – Эгги и отчасти себя.

– Не печальтесь, господин, лошадей все равно скоро придется бросить.

– Почему?

– Потому что там, куда мы двинемся, лошади не пройдут.

– А куда мы двинемся?

– Туда, где нас не будут искать. В горы.

* * *

Нужно отдать Эгги должное – хотя верховая езда явно причиняла ему страшные неудобства, он не ныл и не жаловался, а Хелед гнал лошадей, пока они совсем не выдохлись. Но, когда Хелед все-таки решил сделать привал и совлек освобожденного пленника с конской спины, тот почти сразу же со стоном свалился на землю и жалобно прошептал:

– Простите…

– Понятное дело, мышцы ноют. – Хелед укрыл Эгги своей курткой. – Грейтесь. Не хотелось бы нынче разводить костер, да и не из чего. – Он протянул подопечному ломоть хлеба и флягу. – Вот. Тут немного водки. В крепости небось получше кормили, а?

– Получше… – Эгги вгрызся в хлеб. – Но это все-таки была крепость. – Подкрепившись, он спросил: – Как вас зовут?

– Вахо.

– Вахо… что это за имя? – Эгги наморщил лоб, пытаясь определить язык.

– Не трудитесь припоминать – оно не настоящее.

– Зачем же вы мне его назвали?

– Потому что, сдается мне, людям образованным, таким как вы, в разговоре нужно какое– никакое имя, а не «эй, ты».

– Да… вот вы, Вахо, кажется, умный человек и заслуживаете лучшей участи…

– Неважно. Моя работа меня устраивает.

– Так вот, что вы знаете обо мне?

– Только то, что мне сочли необходимым сообщить.

– Значит, немногое, и я не хочу, чтоб вы считали меня преступником. То, что меня содержали в крепости, вовсе не означает, что я преступник!

– Это тоже неважно. Я работаю за деньги. Даже если вы отравили свою мать и продали сестер марзбану Лунных островов, я бы все равно вытащил вас.

– Но ведь вы на самом деле не думаете, что я это совершил?

– Спите, господин. Завтра у нас трудный день.

По правде говоря, это была не лучшая идея – идти через горы с таким спутником, как Эгги. Но все иные пути будут перекрыты наглухо. Искать их будут прежде всего в городах, потому что именно там Эгги – человеку слабосильному, книжному, имеющему связи с учеными кругами и жречеством, – легче найти приют. Значит, все города вплоть до границ Амбрии будут просеивать мелким ситом. В любой деревне Эгги покажется белой вороной, на него тут же донесут. Стало быть, нужно идти там, где шанс встретить людей минимален.

Да только Эгги, если не сверзится с тропы в пропасть, имеет все шансы заболеть в пути от голода и холода или поломать себе что-нибудь, и вокруг него, как вокруг принца Сегомо с его побитой ножкой, лекаря водить хороводы не будут. Вот еще морока.

Ладно, будем следить, чтоб не сверзился и не сломал. А если будет не в силах идти – придется тащить его на себе. Контракт есть контракт, его следует выполнять.

Эгги, казалось, внял доводам Хеледа – или Вахо – и не настаивал, чтобы они вернулись на дорогу. Благо пока еще было не слишком холодно и имелась провизия, прихваченная из Сегайса. Но она скоро кончится, придется подумать еще и об этом. Прежде, чем они поднимутся в горы, придется все же сделать визит в какую-нибудь деревню или на стоянку пастухов.

Однако от стремления оправдаться перед своим спутником он не избавился, и на следующей ночевке завел песню снова.

– Я говорил вам, что невиновен, а вы мне не поверили… Каждый считает – любой арестант будет твердить то же самое, а на самом деле в крепость попадают только преступники. Я и сам прежде в это верил. Пока сам там не оказался.

– Виновны вы или нет – не мое дело.

– Но я хотел бы объяснить, чтоб вы поняли… Вот вы, Вахо, несомненно, умный юноша, но книг, скорее всего, не читаете.

– А вы как думаете?

– Это я не в укор, просто тогда вам было бы проще понять. Сейчас трудно поверить, но недавно я занимал довольно высокое положение в обществе, имел влияние на сильных мира сего, даже на коронованных особ, среди которых имел счастье – или несчастье – вращаться. И этого я достиг отнюдь не знатностью происхождения или богатством – нет, я не обладал ни тем, ни другим. Вернее, моим богатством были знания, в первую очередь знание законов разных эпох и народов, умение сравнивать и анализировать. Это позволило мне написать книгу о наилучшем управлении государством, которая принесла мне, не побоюсь этого слова, славу. Тогда я и достиг высот, на которых короли и князья прибегали к моим советам. Одни лично, другие через посредников или в посланиях. Так на свою беду вступил я в переписку с Сегомо Сегайсом. – Эгги сделал паузу, очевидно ожидая наводящего вопроса, но Хелед промолчал. Эгги, вздохнув, продолжил: – У Сегомо Сегайса репутация самого просвещенного правителя нашего времени – уж об этом-то, вы, наверное, слышали. Благодаря его реформам Амбрия, государство отнюдь не первого ряда, прямо скажем довольно-таки провинциальное, обогнало в своем развитии более крупные и сильные державы. Но он считал, что этого недостаточно, делился со мною своими планами, от которых у меня захватывало дух, и приглашал меня приехать, дабы помочь в их осуществлении советами. О, счастливая эпоха, думал я, когда принцы и философы могут говорить на одном языке, и более того – принцы внимают советам философов и сами становятся философами. Я принял приглашение и… вот.

– Что-нибудь не то насоветовали?

– О, если бы! Тогда было бы не так обидно. Но принцу Амбрии вовсе не нужны были мои советы. Вот знания – да, нужны. Я не сразу это понял… даже когда он предложил мне жить в крепости. Он сказал – это для того, чтобы