Псы и чародеи. Книга 1 - Наталья Владимировна Резанова

Сказать, что потом дорога стала легче, – трудно. Нога у Эгги заживала плохо, он еле шел, приходилось часто останавливаться. Несколько дней не удавалось ничего добыть съестного. То, что осталось, Хелед отдавал Эгги, сам отказывался.

Эгги сердился.

– А если вы умрете от голода? Я один не найду дороги, и денег за вашу голову мне никто не заплатит.

– Резонно. Но вряд ли вероятно. Я все же покрепче буду, не в обиду будь сказано.

– Крепче… и моложе. Сколько вам лет, Вахо? Или это такой же секрет, как настоящее имя?

– Отчего же? Мне двадцать три года.

– А я почти вдвое старше, и я впервые иду вот так, пешком, среди гор в полном безлюдьи, в обществе человека, который отрицает собою все, что мне было дорого, и все же трижды спасал мне жизнь…

– Не стоит преувеличивать. В крепости у Сегомо ваша жизнь была в безопасности. Если б не я, вы бы сейчас горя не знали. Не мерзли бы, не голодали, и нога бы не болела.

– Но я не был бы свободен! Странно… я в своих книгах немало рассуждал о свободе, о том, как она соотносится с обязанностями человека, с его служением государству и религией, но я никогда ее по-настоящему не ценил. Только здесь, в голоде и холоде, я начал понимать, что она такое. И этим я обязан вам.

– Это у вас от горного воздуха. С непривычки люди от него пьянеют. Спуститесь в долину – снова начнете ценить хорошую еду и крышу над головой.

– Я и сейчас их ценю, но на свободе еда вкуснее.

– Это вам сейчас так кажется, потому что ее нет. А когда была козлятина, так вас от нее мутило.

– Меня мутило скорее от собственных мыслей.

– И от меня.

– Это неправда! То есть правда… но сейчас, когда я в мире с вами и собой, все изменилось.

– Вы слишком легко доверяете людям, Эгги. Это уже приносило вам неприятности, может и снова принести.

– Я так и не могу решить, Вахо, вы умело притворяетесь бесчувственным мерзавцем или вы и есть такой?

– Не знаю. – Хелед пожал плечами. – А что, есть разница?

Когда они перешли на ту сторону Ассеана, стало несколько теплее. Во всяком случае, Хеледу так казалось. Эгги уверял, что не чувствует ничего такого. В ручье Хелед наловил рыбы, и они смогли как следует поесть.

– Снежная форель, – пояснил Хелед. – Пробовали раньше?

– Не уверен…

– Богачи внизу платят за нее огромные деньги, даже за снулую. А мы трескаем ее, просто чтоб набить желудок, без соли и хлеба.

– Видимо, это как свобода – ее начинаешь ценить только при определенных обстоятельствах. И в сравнении с другими ценностями. Вот как по-вашему – свобода важнее долга? Важнее привязанностей?

– Я не такой умный, как вы, – проворчал Хелед, – никогда над такими материями не думал. Но… в приюте, где я рос, монахи учили нас, что важнее всего – ни к чему не привязываться. И ни к кому.

– Что ж, вполне в духе аскетических учений. Но вы-то не монах. И вам всегда удавалось соблюдать это правило: ни к кому и ни к чему не привязываться?

Хелед ответил не сразу.

– Нет, – негромко сказал он. – Не всегда.

При вступлении на обитаемую местность Хелед проинструктировал своего спутника:

– Держитесь подальше от людей. Ни с кем не заговаривайте. Делайте то, что я скажу. В деревни будем заходить не прежде, чем я буду уверен, что там безопасно.

– Почему? Вы все еще опасаетесь погони? Разве мы не покинули Амбрию?

– Покинули. Но это не делает нас здесь желанными гостями. Мы выглядим как подозрительные бродяги. Привратник побери, мы и есть подозрительные бродяги. Видели бы вы себя, уважаемый ученый. На вас в любой деревне собак спустят.

– Вы не лучше, – обиделся Эгги.

– Мне не привыкать. К тому же по вашей речи ясно, что вы человек образованный, а образованных в деревнях любят еще меньше, чем бродяг…

– А вы еще отрицали необходимость просвещения! – Он снова пустился в свои рассуждения о пользе преобразований в государственном масштабе. Но, кажется, нарушать предписаний Хеледа не был намерен. Во всяком случае, он не делал попыток последовать за Хеледом, когда тот уходил на разведку, не заговаривал с пастухами, которых они видели издалека.

Однако близость цивилизованных мест заставляла его нервничать. Нехорошо ночевать в поле или на камнях, зная, что по соседству есть дома, топятся печи, люди ходят по улицам, не прячась и громко разговаривая… По крайности, сейчас они не голодали.

– Откуда вы берете еду, Вахо?

– Не ворую, если вас это беспокоит. У меня осталось немного денег, и я могу покупать у пастухов молоко и хлеб. – Он не уточнил, что деньги были взяты у солдат, убитых в Амбрии. Тамошняя монета имела хождение по обе стороны границы. – Младенческая еда… но воровать бы мне не хотелось.

– Вот видите. Все-таки природное начало в человеке несет в себе добродетель. Как бы ни испортила вас жизнь в этом жестоком мире, вы стараетесь избегать воровства…

– Вы слишком хорошо судите обо мне, Эгги. Если я украду ягненка из стада или курицу из сарая, нас уж точно примутся искать. Ну, убью я собаку или ее хозяина… и это привлечет к нам лишнее внимание.

– А вам почему-то не хочется признавать, что в вас есть добро, вам нравится казаться хуже, чем вы есть. Наверное, для наемника это необходимо, но я-то понял, мы уже достаточно давно идем вместе. Кстати, куда мы идем, вы, наконец, можете мне сказать?

– Эта местность называется Гохар, дальше будет долина Гох. Слышали о таких?

– Нет. Наверное, они не нанесены на карты…

– Наверное. Сдается мне, до последнего времени вы проводили жизнь в больших городах, а здесь поблизости таких нет.

– Вы как будто упрекаете меня. Да, я жил в больших городах, потому что там есть храмы и университеты, потому что в деревнях никто не покупает книг… я так думаю. Но ведь и вас в деревне никто не наймет.

– Уели. В возмещение предлагаю вот что. Тут поблизости есть деревня – чувствуете, как тянет дымом? А чем ближе мы к долине, тем больше путников ходит по дорогам. Попробую разведать, нет ли там трактира, где мы могли бы переночевать. Хотя бы вместе со скотиной. И поужинать.

– О Семеро! Нормальный ужин! Не поймите меня неправильно, Вахо, я ценю все то, что вы делали, но за возможность ночевать под крышей и съесть хороший ужин я бы, кажется, отдал целую жизнь.

– Всей жизни, может, и не понадобится…

После наступления темноты Хелед вернулся за Эгги, послушно прятавшимся за скирдой сена, и сказал, что можно идти. Они вступили на деревенскую улицу. Та была безлюдна – в подобных краях люди редко шатаются по вечерам без дела и рано ложатся спать. Но