Псы и чародеи. Книга 1 - Наталья Владимировна Резанова

все же в окнах, прикрытых ставнями или затянутых пузырями, светились огоньки, оттуда слышны были голоса, смех, пение либо визгливая брань. Рядом шла жизнь, обычная жизнь, без побегов из крепостей, убийств, лавин и философских бесед. Эгги шел словно в некоем опьянении, на губах его играла слабая улыбка.

Он все еще улыбался, когда переступил порог трактира – и его цепко взяли за обе руки. Прежде, чем он успел закричать, пронзительный голос провещал из глубины зала:

– Гондибер Эгги, бывший королевский секретарь! Вы предали своего господина, выкрав документы особой важности и передав их врагам его величества. Теперь вы будете доставлены в Пайен, где будете судимы по справедливости за государственную измену.

Хелед, не обращавший внимания на проклятия и плач, доносившиеся из трактира, уходил прочь по улице. В последние дни он опасался, что Эгги, при всей своей оторванности от реальной жизни, все же заметит, что, миновав Ассеан, они вернулись в Герне, потому и не допускал, чтоб Эгги заговорил с кем-нибудь из местных. Но теперь дело было сделано. Он доставил предателя по месту назначения. Весьма, надо сказать, прекраснодушного предателя.

Лалаге как-то сказала: «Нет никого хуже людей, находящих благородные оправдания своим поступкам. Лучше уж откровенные подонки, верно, брат?»

Тогда он не нашелся что ей ответить. Но это было давно.

Эгги, конечно, тоже будет считать его подонком. Лжецом и негодяем.

Но он солгал Эгги всего один раз, когда сказал, что не знает имени своего нанимателя. Воспитанники приюта при аббатстве Семи Богов могли выступать и как наемники – это допускалось правилами. Но в данном случае он работал на покровителя аббатства – Рехиара, короля Герне.

Глава 2

Мальчик и девочка

1552 г. от У. К., за шестнадцать лет до событий в Тысячекратной Убийце.

Аббатство Семи Богов, королевство Герне

Обитель сия расположена в горах, к востоку от Пайена, и весьма удалена от городов и крупных поселений, но хорошо укреплена и не бедствует. Крестьяне в деревнях из предгорий и торговцы на дорогах уверяют, что аббатство – то ли двести лет назад, то ли сто – основал некий Диври, по прозванию Сын Призрака. И вот как об этом говорят.

Будто бы матерью его была женщина из почтенной семьи в Цере, небольшом городе на границе с Михалем. И с юных лет был у нее жених, с которым обручили ее родители. Но в самый день свадьбы, когда они были в храме, в Цер ворвались враги, все мужчины города взялись за оружие, чтоб отразить нападение, и жених погиб в бою. Невеста оплакала его как подобает, проносила траур, сколько положено, а потом вышла за другого, и жила с ним, и родила ему детей. Но она все тайком плакала, и чахла, и бледнела, и ни жрецы, ни лекари не могли ей помочь. Тогда женщина из Цера (а имя ее не сохранилось), пошла к чародейке, ибо в те времена сильна была магия в тех краях. Выслушала чародейка женщину и сказала: «Твой первый брак был заключен, но не совершен, вот в чем причина. Первый муж не отпустит тебя, пока не получит то, что ему причиталось». – «Но как это может быть, если он уже десять лет как мертв и лежит в могиле?» – спросила женщина из Цера. «Я научу тебя, как призвать его призрак», – отвечала чародейка.

И женщина пришла на кладбище, и совершила обряд, которому научила ее чародейка, и появился перед ней жених – такой, каким она видела его в последний день его жизни. И она обняла его, и поцеловала, и было между ними все то, чему надлежит быть между мужем и женой. А потом он исчез, а женщина вернулась домой, и с той ночи успокоилась и не чахла. Но люди стали замечать, что живот ее округляется. И муж ее был в гневе, ибо знал, что не был со своей женой в ту пору, как она зачала, и хотел убить ее. Но она призвала к закону Семерых, который требует, чтоб жену, обвиненную в измене, отвели на судилище в храм. И привели ее в храм, и жрецы подали ей яд, убивавший всех, кто приносил ложные клятвы. И женщина из Цера сказала: «Клянусь Семерыми, что, кроме своего супруга, я не принадлежала ни одному живому мужчине», и выпила яд, превратившийся в тот миг в ключевую воду. Тогда жрецы провозгласили ее невиновной и велели мужу вернуть ее домой без ущерба для чести.

Но в час родов она скончалась, а ребенок, принятый повитухой, таинственно исчез из ее рук, ибо он был человеком лишь наполовину.

Разумеется, нашлись маловеры, которые утверждали, что женщина из Цера просто изменила мужу (быть может, с кем-то из тех жрецов) и он убил ее, как убил бы и ребенка, если бы повитуха не спрятала его и не наврала про чудесное исчезновение. Но маловеры всегда находятся.

Так или иначе, вырос тот Диври первейшим вором и разбойником на все королевство. Сквозь любые преграды проникал он, ни в одном хранилище не было замков настолько хитрых и стен настолько прочных, чтобы он не мог их преодолеть, ни во дворцах, ни в домах купцов не было от него спасения, говорят, грабил он даже королевскую казну. И всегда уходил от любой погони, нипочем ему были засады и окружения, а если даже и удавалось его поймать, утекал из темниц и подземелий самым непостижимым образом. Ибо в силу своей природы Диври мог становиться невидимым, проникать сквозь стены, скрываться под водой и под землей. Ну, и тут маловеры утверждали, что именно тогда выдумали историю, что Диври, мол, призрак наполовину, чтобы стража могла оправдать свою нерадивость, а солдаты – трусость и лень. Или сам Диври распустил такие слухи, чтобы облегчить себе воровские проделки. Так он жил грабежом и обманом, предаваясь разврату, ибо ни одной женщины нельзя было укрыть от него так же, как золота и серебра. Но с течением времени стал задумываться Сын Призрака о греховности своей жизни. То ли у разбойника проснулась совесть, то ли – если он в действительности был рожден от призрака – устрашился того, что ждало его в посмертии, поскольку человеческая его плоть все же была смертна и старела.

За годы своих бесчинств и грабежей скопил Диври Сын Призрака несметное богатство, и все его употребил на то, чтоб основать в горах монашескую обитель. Грешил он пред лицом всех Семерых, и у всех Семерых намерен был просить прощения. А потому были в обители, помимо святилищ, и лечебница, и приют для сирот, и школа. Сколь раньше был порочен Диври, столь стал добродетелен.