Псы и чародеи. Книга 1 - Наталья Владимировна Резанова

– Мне не на что пожаловаться, достопочтенные господа мои, – и мне, и моим спутникам.

– Как здоровье короля, нашего покровителя? – вновь вступил настоятель.

– Без изменений, отец мой… Мы и прибыли сюда, чтобы вместе с вами молиться о его здравии.

Свита графини, фрейлины и придворные, пожелавшие сопровождать ее в пути, не вмешивались в их разговоры, но выражения их лиц были весьма красноречивы. Король Риддаг хворал в последние годы, а не так давно и вовсе слег. Годы его оставляли мало надежд на выздоровление, и в подобной ситуации следовало подумать о спасении души. В Пайене поговаривали, что графиня не просто так покинула двор – король отослал ее. Однако эта дама была весьма осторожна и не стала проклинать предавшего ее любовника. Напротив, она продемонстрировала свою лояльность, отправившись в паломничество, дабы помолиться о здравии короля. А ну как Риддаг все же выздоровеет? Тогда, не исключено, он вернет графине свою благосклонность. Если же нет – наследнику, молодому Рехиару, не в чем будет упрекнуть графиню.

И хотя выпавшие из фавора королевские любимцы, как правило, быстро остаются в одиночестве, не все сторонники поспешили оставить графиню. А ну как вывернется?

Колокол в школе ударил, напоминая о возобновлении занятий, и Приютский двор из поля боя превратился в пустыню.

– Пошли. – Хелед дернул Лалаге за рукав робы.

– Успеем.

– Опоздаем. – Хелед не то чтоб жаждал вновь приобщиться к знаниям, но понятие дисциплины в приюте прививалось весьма жестко.

– Ну высекут… и что? – Лалаге дернула худым плечом. – Все равно скукотища. «„Анналы Димна“ в соответствии с устной традицией Великой Степи»: «Когда Шагара Изгнанник вернулся к шатрам своего племени, – произнесла она нарочито противным голосом, – он увидел сестру свою, которую считал умершей, и заплакал. „Зачем эти слезы, брат? – сказала она. – Недостойно мужчины и воина плакать“. И он ответил: „Десять лет я скрывал слезы горя из-за того, что ты мертва. Позволь мне теперь не скрывать слезы радости из-за того, что ты жива“».

Хелед не выдержал, расхохотался. И остался на стене. «Все равно высекут», – подумал он, наверняка его здесь увидели. И Лалаге тоже. А она ведь не боится.

Не отрывая взгляда от знатной дамы, беседующей с настоятелем, Лалаге сказала:

– Меня скоро жить на Женский двор заберут. Я слышала.

– Угу. Вас там будут учить платья носить, краситься, петь, плясать… – Потом Хелед, понизив голос, доверительно добавил: – И трахаться. – Он был доволен тем, что знает подходящее слово.

– А то я не знаю, – фыркнула Лалаге. – Ну, так на все остальные уроки все равно будем ходить вместе…

Когда гости проследовали в настоятельские покои и Лалаге убедилась, что больше ничего интересного не будет, она все-таки решила вернуться к учебе.

– Ладно, пошли. Устная традиция так устная традиция.

Графиня Вельтар, проследив, чтобы ее дам разместили как подобает, сняв шапку и плащ, изъявила немедленное желание помолиться в храме. Наставница Молпе, сопровождавшая ее, одобрительно кивнула.

– Это весьма похвально, дочь моя. Ступай за мной в святилище Матери. Там монахини проследят, чтоб во внутренних покоях никто не потревожил тебя во бдении и молитвах.

Дамы из свиты воззрились на свою госпожу с ужасом. Они были утомлены, и, поскольку в отведенных им покоях топилась печь, в тепле их тут же разморило, и они надеялись, что сейчас им позволят поесть и поспать, а молитвы и покаяния начнутся завтра. По счастью, графиня ни от кого не требовала повторять свой подвиг.

– Госпожа, возьмите хоть горничную для услуг, – пролепетала самая самоотверженная из фрейлин.

Седая наставница одарила ее суровым взглядом.

– Глупое дитя. Ты полагаешь, что в молитвенном бдении и посте потребны горничные?

Графиня молча пошла за старой монахиней, остальные осенили себя знаками Колеса.

Во внутренних покоях святилища Матери графиню Вельтар ждала приготовленная для нее келья. Голые стены – если не считать небольшой статуи Матери в нише, – пара циновок на каменном полу. Пламя плясало в глиняных светильниках. Графиня вытащила шпильки из волос, ее замысловатая прическа мигом развалилась.

– Как хорошо, – пробормотала она. – Я двенадцать лет просидела в Пайене, но так и не смогла понять, как можно добровольно себя мучить этими нарядами и куафюрами. Как можно вообще любить придворную жизнь?

– Не жалуйся, дочь моя. Ты верно служила королю, а Риддаг достоин этого.

– Я разве спорю?

Наставница уселась на циновку, графиня – рядом. Вошедший настоятель опустился на пол рядом с Молпе.

– Докладывай, Нола. Как наш покровитель?

– Не уверена, отец, что он еще в живых. Он и просил меня поторопиться с этой поездкой, потому что полагал, что долго не протянет.

Идрис и Молпе склонили головы и прочли краткую молитву, затем настоятель задал следующий вопрос:

– Что наследник?

– Его величество считал, что с Рехиаром не будет затруднений. Новый король отправится в путь, как только закончатся погребальные церемонии.

– Да будет так. И да исполнится воля Диври и Кентвайна… Мы будем ждать его и все сделаем как подобает. А ты, Нола? Есть у тебя какие-нибудь просьбы?

– Если будет на то соизволение моих наставников, я не хотела бы возвращаться в Пайен. Мое сокровенное желание – служить аббатству в самом аббатстве.

Настоятель и наставница переглянулись.

– Что ж, Нола, – сказал Идрис, – это было долгое задание…

– …хотя и не самое долгое из тех, что мы помним, – с усмешкой вставила Молпе.

– …И ты уже достигла лет, в кои можно посвятить себя заботам о детях приюта. Ты видела мальчика и девочку на стене? Вот они теперь – твое будущее. Это хорошие дети… впрочем, все дети – хорошие.

– О, да, – подтвердила Молпе. – Это ведь та самая девочка с платком?

Графиня… точнее, уже Нола, вопросительно взглянула на наставников, но вопроса вслух не задала – это было невежливо.

– Был такой случай в прошлом году, – поведал настоятель. – Одному мальчику, видишь ли, зимой показалось холодно, и он развел огонь прямо под крышей, где-то в чулане, чтоб погреться ночью в тепле. И случился пожар. Приют сгорел дотла, до остальных зданий, благодаря внутренним стенам, пламя, к счастью, не добралось. Пока помещение отстраивали, детям пришлось ночевать под открытым небом. Они несколько разозлились, схватили незадачливого поджигателя и стали судить-рядить, что с ним делать. Мы наблюдали за ними скрытно, следя, как обернутся события. Кто-то крикнул: «Повесить его!» – другие возразили: «Не на чем». И тогда вот эта девочка молча размотала теплый платок, который был повязан у нее на шее и протянула его старшим.

– И что же?

– Воспитанник из старших все это прекратил… сказал, что достаточно избить поганца.

– Тот, что был с ней на стене?

– Нет, тот вообще никак себя не проявил… Я же сказал – из старших, Нола, ему было уж лет двенадцать. К сожалению, не так давно он погиб во время занятий – сорвался со скалы. И довольно об этом. Когда мы объявим, что графиня Вельтар решила оставить сей грешный мир, чтоб