Псы и чародеи. Книга 1 - Наталья Владимировна Резанова

главный трофей перехода – горного козла. Эгги смотрел, как Хелед разделывает добычу, так же молча, с отвращением, ставшим уже привычным, но мясо, когда оно поджарилось на костре, ел – правда, потом его тошнило.

Погода поначалу была терпимой – не мучила, но и не баловала. Сырость, туман, из-за которого приходилось замедлять ход, а они и без того шли медленно, или вообще останавливаться. Потом посыпал дождь, не слишком сильный, но ледяной, да еще там, где поблизости не было ничего похожего на пещеру. Каменный карниз, правда, был, и под ним Хелед соорудил из плащей нечто вроде палатки для Эгги. Увы, предположение, что тот может простудиться и заболеть, грозило обернуться реальностью, но больше ничего нельзя было сделать. Сам Хелед остался снаружи, ему для укрытия было достаточно и карниза над головой.

Но большей частью над головами у них был не камень, а небо. Серо-синее, с медленно ползущими облаками, которые прорезала снежной главой Белая Сестра. Именно она, проклятая, подсказала Эгги возможность сбежать.

Этот участок пути выглядел сравнительно безопасным. С карниза над узким каньоном они перешли на склон горы, каменистый, но все же пологий. Но безопасность могла оказаться обманчивой – на этом каменном крошеве легко было поскользнуться, и Хелед ступал осторожно, не задирая голову и не оглядываясь по сторонам. А вот Эгги, вероятно, почувствовал некоторое облегчение, когда понял, что не идет по краю пропасти – в прямом смысле слова. Он заметил происходящее первым – раньше, чем Хелед это услышал.

Гул. Отдаленный и все же угрожающий… Невозможный нигде, кроме гор. Заставляющий дрожать и колебаться воздух – до того, как начнет дрожать и колебаться земля.

Хелед вскинул голову. Так и есть. Белая Сестра решила щедро поделиться запасами снега с горами пониже и с долинами. Лавина шла вниз, разделяемая горными уступами на несколько белых языков. Он обернулся – предупредить Эгги, что надо бежать прочь, и не увидел его. Вначале не увидел. Эгги неуклюже продвигался вниз – бочком, перебежками, причем в направлении, противоположном тому, в котором следовало бежать.

– Назад! – крикнул Хелед. – Не туда!

Однако ученый, припадая на левую ногу – видно, все же успел упасть, – продолжал упорно продвигаться к ближайшему языку лавины. Он успел отбежать довольно далеко – давно, стало быть, лавину заметил. Но почему он туда побежал? Не соображает? Или, наоборот, соображает слишком хорошо? Надеется, что успеет проскочить, и лавина отрежет его от Хеледа? Понял наконец, в какую сторону они идут?

Привратник его побери. А ведь и поберет сейчас, если не пошевелиться. Потому что, каковы бы ни были причины, побудившие Эгги бежать, проскочить до схода лавины он не успеет. Его накроет. А если Хелед сейчас попытается его нагнать, накроет и его. Он жил в горах, обвалы и лавины были для него не в диковинку… Что ж. Попробуем выжить.

Это оказалось не так уж страшно, как он предполагал. Все-таки здесь масса снега была не такой, как наверху. Прежде, чем доползти сюда, подарочек Белой Сестры порядком себя порастряс – Хелед едва не рассмеялся от этой мысли. Но радоваться было рано. Нужно найти Эгги как можно быстрее. Если он еще жив, то может задохнуться или замерзнуть до смерти. Последнее, если Хелед промедлит, более чем вероятно.

– Эгги!

Нет ответа. И склон – белый, чистый. Рыхлый снег вперемежку с обломками льда. Если рыть снег палашом, есть возможность ненароком прибить несчастного. Придется рыть руками. Прикинуть на глаз, куда его могло снести потоком снега, и копать. Неприятно, но ничего не поделаешь.

Быстро темнело, тени на снегу цветом могли сравниться с базальтом наверху. Ничего, снег дает свой собственный отсвет…

Хелед копал, временами окликая Эгги по имени. Даже если тот не может ответить или пошевелиться, это все равно принесет пользу. Когда человек знает, что его не бросили, что его ищут, это дает силы выжить.

И верно – в какой-то миг, копаясь в снегу (рукавиц не было, он обмотал руки обрывками плаща, иначе бы совсем задеревенели), он заметил какое-то движение. И когда принялся рыть там, дрожащая рука взметнулась навстречу из снега, и пальцы вцепились в рукав Хеледа.

Эгги не мог говорить, когда Хелед вытащил его, он и дышал-то с трудом. Его посиневшее лицо, за дни путешествия обросшее клочковатой серой бородой, было ужасно. Ничего, видывали мы и похуже. Надо его согреть, вытащить туда, где можно развести костер. Он извлек припрятанную для подобных случаев флягу, изъятую у одного из убитых солдат. Горькая настойка из «слез Златопряхи» была, пожалуй, покрепче водки. Как раз то, что необходимо. Он влил часть содержимого Эгги в глотку – тот кашлял, дергался, но пил, видно понимал что-то, или инстинкты работали верно. Лицо Эгги несколько утратило синюшность, он стал дышать ровнее. Хелед подхватил его под мышки и поволок за собой. И только теперь увидел, что за Эгги тянется по снегу кровавый след.

У него был глубокий порез на ноге. Видно, побил о камень, пока убегал, а может, льдом порезало. Хелед осмотрел рану. Ничего опасного, разве что кровоточит обильно. Необходимо остановить кровь, иначе при общей слабости Эгги может и не выдержать. Он протер рану снегом, затем промыл из фляги, оторвал широкую полосу от куртки, перевязал. Потом взвалил Эгги на плечи и потащил прочь.

Обогнув гору, он обнаружил небольшой распадок, где, укрытые от ветра, жались заросли горного терновника. Что ж, судьба их сгинуть – не от ветра, так в костре. Хелед обстоятельно нарубил веток, развел огонь, тщательно укутал Эгги – не зря все-таки пер с собой столько одежды. И только тогда Эгги заговорил.

– Вы не только убийца… вы еще и лекарь.

Что-то подобное он уже говорил… или нет?

– И это тоже. Все зависит от случая.

Некоторое время длилось молчание. Затем Эгги произнес:

– Я хотел умереть. Сгинуть под лавиной, чтоб вам не досталась моя голова.

– Понятно.

– Но когда я был там, под снегом… я понял… – Он снова смолк.

– Что смерть не стоит того, чтоб за ней гнаться?

– Простите меня, Вахо, или как вас там по-настоящему зовут. Я называл вас убийцей, не думая о том, что те люди шли убить вас… нас, – поправился он.

Хелед сидел, глядя в огонь, жевал хваченные холодом ягоды, которые собрал после того, как срубил кустарник.

– Я говорил, что вы мне отвратительны, не догадываясь, что такой слабый человек, как я, должен внушать вам еще большее отвращение.

– Это не так. Многие на вашем месте держались бы хуже.

– Не знаю… я видел – вы предпочитали сидеть под дождем, нежели в одной палатке со мной.

– Вы слишком умственный человек. Зачем искать объяснения простым вещам? Нам сегодня повезло. Мы оба живы. Спите, набирайтесь сил. Завтра я