Среда размножения - Шон Хатсон

правило, оказывался в этом заведении единственным посетителем. Прочие начинали подваливать не раньше полудня. Прежде чем вставить в нужную щелку первые пятьдесят пенсов, Кит расстегнул молнию на брюках и высвободил свой член, который уже начал увеличиваться в предчувствии. Улыбаясь, Кит затолкнул монетку в прорезь, и переборка поднялась, предоставив ему ясный образ помещения позади нее.

Там было примерно восемь квадратных футов, и Киту были видны другие смотровые глазки для кабинок на дальней стороне. В данный момент все они были закрыты.

Посередине этой крохотной арены сидела обнаженная девушка, курившая сигарету и жевавшая бутерброд с беконом. Когда переборка открылась, девушка оглянулась почти в изумлении и оказалась предметом распутного взора Кита. Она в последний раз затянулась сигаретой, потом загасила ее и оттолкнула в сторону бутерброд. Вики не ждала никаких посетителей в столь раннее время. По правде говоря, она их вообще не ждала после того, о чем прочитала в газетах. Поскольку магазинчик «Любовь» находился на Лексингтон-стрит, не так уж и далеко от Сохо, Вики полагала, что его закроют. Надо сказать, она даже обдумывала, стоит ли ей идти на работу, но деньги-то были нужны. У нее ведь дети, а их надо и одеть, и накормить.

Ей было двадцать пять, на два года меньше, чем Киту, но лицо ее было бледным и осунувшимся, а под этим резким освещением она выглядела годиков на десять старше. Однако свет почти мгновенно потускнел, и помещение наполнил грохочущий взрыв музыки. Вики поднялась на ноги и стала танцевать – настолько соблазнительно, насколько это было возможно ранним утром, да еще и притом, что в животе у нее вовсю хлюпал жирный завтрак. Она придвинулась поближе к смотровому глазку, через который таращился Кит, и стала потирать руками свои груди, дразня соски в тщетной попытке заставить их торчать.

Кит принялся мастурбировать.

Спустя минуту он быстро протолкнул новую монету в прорезь, так как переборка начала было опускаться. А другая его рука ускоряла движения, сжимая вздувшийся член.

Вики тем временем продолжала демонстрировать заученные круговые движения, быстренько отвернувшись, когда ей не удалось подавить зевок.

Уши Кита были наполнены оглушающим ревом музыки, а глаза так и прилипли к Вики. Он продолжал тереть свой член, надеясь, что сможет кончить, прежде чем иссякнут его пятидесятипенсовые монетки.

И ни один из них не слышал воплей, летевших снаружи. Безумных воплей агонии, исторгаемых тем толстяком, который изо всех сил пытался отбиться от черных слизней, лакомившихся его обильным телом.

Когда переборка снова стала опускаться, Кит запихнул в щелку еще одну монету. Теперь, когда он наблюдал за безумными движениями Вики, дыхание вылетало у него изо рта коротко и удушливо. А она облизала свои губы, потом попыталась подтолкнуть большие груди в сторону собственного рта, хлестая по соскам языком. «Господи, – подумала она, – когда-нибудь кончатся монетки у этого ублюдка?»

А музыка беспрерывно грохотала, заглушая легкий чмокающий шумок, производимый слизнями, без всяких усилий пробиравшимися под дверь кабинки. Их черный след, подобно разлившейся нефти, тянулся из уборной этого заведения, а потом разветвлялся надвое. Один рукав охватывал толстого привратника, а второй пробивал себе дорогу в маленькую кабинку, напоминая своим видом тонкий палец, пытающийся пролезть между двух узких поверхностей. Даже более крупные слизни сумели попасть в кабинку без особенных затруднений.

Кит видел, что у него осталось всего две монетки, поэтому он ускорил движения своей руки, и сладостное ощущение оргазма начало обволакивать его.

Он привстал, слегка наклонившись, чтобы по-прежнему видеть через глазок. Но он также хотел, чтобы и Вики видела его.

Девушка сообразила, что клиент вот-вот кончит, поэтому в качестве особого «угощения» придвинулась поближе к отверстию и подтолкнула к нему свои груди, позволив Киту свободной рукой коснуться этих трепещущих холмов. Такого контакта было достаточно. Кончая, Кит громко захрюкал, и белая жидкость толстыми сгустками ударила струей из его члена. Часть ее забрызгала груди Вики. Впрочем, она не выразила недовольства. Она просто улыбнулась своей натренированной улыбкой и посмотрела на него, наблюдая, как он выдаивает последние капли из своего члена.

Тут-то она и увидела слизней, собравшихся в кабинке у него за спиной.

Вики отпрянула назад, не сводя глаз с чудовищной черной стаи, придвигавшейся все ближе и ближе к Киту. Она попыталась прокричать ему какое-нибудь предупреждение, но музыка гремела чересчур громко, и, к своему ужасу, она увидела, что металлическая переборка снова начинает опускаться. В последней отчаянной попытке предупредить его она ударила по стене, а потом перед ней предстало безумное зрелище: мужчина со спущенными на колени брюками и стиснутым в руке членом через секунду будет поглощен окружившими его слизнями. «Какая глупая смерть», – подумала она.

А внутри кабинки Кит пронзительно закричал, когда первая из тварей впилась в него. Кровь хлынула из ран, и он упал на колени, пытаясь добраться до дверки, отпереть ее, но слизистая масса чудовищ не позволила ему сбежать. Когда они поползли по нему, вонзая в его плоть свои серповидные зубки, Кит заревел от боли. Тоскливо-белые стены кабинки покрылись темно-красными брызгами, когда один из слизней прогрызся сквозь его сонную артерию. Кит рухнул вперед прямо в эту бурлящую массу.

В одном конце маленькой арены была дверь, неподалеку от которой стояла Вики, и девушка ринулась к ней, мало беспокоясь о своей наготе и желая только спастись от этого невыразимого ужаса.

Музыка неослабно гремела и гремела, когда Вики потянула за дверь. Дерево вздулось от сырости, и открыть ее было нелегко.

Может быть, пространство под дверью было слишком узким, чтобы дать слизням проползти. А может быть, они предпочли подождать. Какова бы ни была причина, слизни снаружи заползали и заползали друг на друга прямо по двери, пока не оказались почти на уровне ее груди.

Вики рванула еще сильнее, и дверь распахнулась.

У нее хватило времени для одного пронзительного вскрика, прежде чем прожорливая стена черной смерти обрушилась на нее. А музыка продолжала играть, заглушая отвратительные звуки, издаваемые пирующими слизнями.

* * *

Вестибюль гостиницы «Риджет» на Пикадилли был похож на гигантский, богато украшенный мавзолей. Тихо, как в склепе. Полное отсутствие и гостей, и персонала. Часом раньше сюда прибыли пятеро солдат королевской гвардии, чтобы удостовериться, что в здании не осталось ни души. Управляющий заверил их, что гостиница пуста, но они хотели быть твердо уверены в этом.

Конечно, потребовалось время: ведь гостиница была одной из самых больших в Европе. Сержант Дерек Пэджетт и управляющий Мартин Форбс все еще прогуливались по лабиринтам коридоров в поисках последних заплутавших постояльцев или персонала. У