Среда размножения - Шон Хатсон

обоих были при себе отмычки, позволявшие войти в любой номер, – специальные электронные карточки, которые надо только просунуть в запорный механизм двери.

Форбс находился на седьмом этаже. Он знал, что Пэджетт был сейчас этажом выше его. Время от времени в противоестественной тишине, заполнившей гостиницу, он слышал движение сверху: это сержант быстро переходил от номера к номеру.

Пот пропитал рубашку Форбса, и он сознавал, что это не только следствие палящего дня. Управляющий быстро двигался по хорошо освещенным коридорам, бдительно прислушиваясь к малейшим звукам. При подходе к каждому повороту он замедлял шаг, как бы ожидая, что кто-то или что-то поджидает его за очередным углом.

Форбс тоже продвигался дальше. Вот он с силой распахнул двери, которые вывели его к центральной лестнице.

Совсем близко послышались звуки.

Чьи-то тяжелые шаги…

Форбс попытался овладеть своим затрудненным дыханием, вжавшись спиной в дверной проем. А громкие удары шагов становились все ближе.

Пэджетт широкими шагами прошел через дверь к лестнице, держа у груди автоматическую винтовку.

– Нашли что-нибудь? – спросил он.

Форбс с радостью покачал головой, испытывая облегчение, что и впрямь ничего не нашел.

– Я спущусь на шестой этаж, – сказал сержант и загромыхал вниз по ступенькам.

А Форбс поспешил по коридору в сторону лифтов. Сердце его колотилось чуточку быстрее обычного.

Из номера слева от себя он услышал громкий сильный удар.

Управляющий замер и придвинулся поближе, чувствуя, что у него трясутся руки.

А звук повторился снова. Вроде удара дерева о дерево.

Форбс потянулся за карточкой-отмычкой, вставил ее в электронный замок и надавил тонкой карточкой вниз, пока над ручкой двери не замигал зеленый свет. Форбс тяжело сглотнул и приготовился войти.

Послышался еще один сильный удар и чье-то дыхание.

Миновала секунда-другая, прежде чем управляющий наконец сообразил, что это дыхание было его собственным.

Он распахнул дверь и заглянул внутрь.

Кто-то из жильцов оставил дверцу гардероба открытой, и легкий ветерок, проникавший через окно, заставлял ее со стуком бить по косяку.

Облегченно вздохнул, закрыл за собой дверь и двинулся дальше.

Он добрался до лифтов, довольный, что на седьмом этаже все чисто. Пэджетт проверял этаж внизу, поэтому управляющий решил спуститься на пятый. Все лифты находились на первом этаже, так что он ткнул нужную кнопку и стал ждать, пока поднимется лифт. Она шла вверх, и перед Форбсом загорались номера этажей.

Первый. Второй. Третий.

Управляющий вытащил из кармана носовой платок и вытер с лица пот.

Четвертый. Пятый.

Чем быстрее он выберется отсюда, тем лучше.

Шестой.

Он оглянулся назад, почти ожидая увидеть одного из этих зараженных маньяков, надвигающегося на него с ножом.

И вот лифт прибыл.

Но никакого маньяка позади него не оказалось.

Дверцы открылись.

Форбс вошел в лифт. Надавив кнопку «5», он прислонился спиной к задней стенке кабины, пока она спускалась, быстро остановившись с глухим стуком на нужном этаже.

Форбс сделал глубокий вдох, словно собирался окунуться с головой в воду, и вышел из лифта, поспешив направо по коридору. Он исполнял ту же самую рутинную процедуру, что и на других этажах. Когда он шел, его шаги тяжело выбивали на тонком ковре этакий глуховатый ритм, но у себя над головой Форбс слышал, как продвигается Пэджетт.

Сознание того, что сержант тоже находится в здании, немного успокаивало Форбса, хотя он и подумать не осмеливался, что же еще может притаиться в одном из все еще непроверенных номеров.

Он свернул за угол, в другой коридор, и резко остановился.

Или кто-то выключил свет, или он перегорел.

Коридор был погружен в темноту.

Не то чтобы это была непроглядная мгла, нет, но все-таки было достаточно темно для того, чтобы по его позвоночнику пробежала дрожь при мысли о прогулке по этому коридору. Форбс стиснул кулаки и побрел в этот мрак, украдкой бросая взгляды из стороны в сторону. Он попытался было сглотнуть, но обнаружил, что его горло сжал тугой спазм. Сердце у него колотилось о ребра так, как будто пыталось вырваться за пределы груди.

Лифты были примерно ярдах пятидесяти перед ним.

Сейчас это казалось равным пятидесяти милям.

Добравшись до того места, где, как прикинул Форбс, была примерно середина коридора, он остановился и прислушался.

Нет, не слышно ни звука. Только кровь неслась по его венам и ревела в ушах.

Ни звука.

Не слышно даже Пэджетта и его тяжелых башмаков.

Тишина.

И внезапно страх ударил его невидимым кулаком. Он никогда в своей жизни не испытывал такого чувства одиночества и страха. Стон ужаса сорвался с его губ, пока он стоял там, не двигаясь. Управляющий оглянулся через плечо, а потом побежал, стуча ногами по затемненному коридору в отчаянном усилии спастись от этого мрака. Казалось, что тьма следовала за ним по пятам, подобно живому существу, пока в конце концов он не выбежал на свет, едва не споткнувшись. Ноги его тряслись.

Управляющий решил, что не сможет больше выдержать этого. Пошло оно все к черту! Пускай Пэджетт сам обыскивает остальное здание.

Он даже не потрудился воспользоваться лифтом, просто помчавшись вниз по лестнице, прыгая разом через две ступеньки. Теперь его единственной заботой было освободиться из этого удушающего ужасного заточения в гостинице.

Добравшись до площадки предпоследнего этажа, он все-таки споткнулся и растянулся на полу, по инерции несколько раз перекатился и с грохотом врезался в стену. От удара Форбс утратил способность соображать, и какой-то миг он неподвижно лежал, тяжело дыша. Но, подгоняемый страхом, он вскоре вскочил на ноги и поспешил по оставшимся ступенькам к вестибюлю.

И тут его поразило ужасающее зловоние.

Добравшись до вестибюля, Форбс замедлил ход, сдерживаемый этим омерзительным тошнотворным запахом. Борясь с побуждением блевануть, он почувствовал, что вот-вот может потерять сознание.

Поначалу решил, что ему пригрезилось то, что предстало перед ним в вестибюле, что это падение несколько секунд назад каким-то образом повлияло на его восприятие. Только нет… какие уж тут сомнения!

Пол вестибюля… шевелился.

Этак волнообразно потихоньку колыхался, будто кто-то закачивал под него воздух.

Прошла секунда-другая, прежде чем Форбс понял, что он видит.

Каждый квадратный дюйм огромного вестибюля был покрыт слизнями.

Это был живой черный ковер извивающихся телец, скользивших и ползавших в собственных густых слизистых выделениях. Самые ближние и крупные из них уже скользили вверх по ступенькам, на которых нетвердо покачивался Форбс.

Он попытался попятиться, но его ноги соскользнули с края ступеньки, и управляющий, потеряв равновесие, упал.

Его руки бешено молотили по воздуху, когда он полетел вперед, прямо в массу слизней.

Многих он раздавил своей тяжестью, и слизни лопались, словно перезрелые фрукты,