Среда размножения - Шон Хатсон

– Если мы сделаем неверный поворот, нам хана, – встревоженно сказал Бэнкс. – Слизни отрежут нам дорогу.

Грэнжер тем временем высвободил штык из ножен. Глаза его безумно выпячивались в глазницах, когда он рассматривал трех своих спутников. Один из волдырей на его щеке уже прорвался, и он чувствовал, что по коже стекает густая жидкость.

– Может быть, мне следует уточнить у капитана… – предложил Дженкинс.

– К черту капитана! – огрызнулся Бэнкс. – Его же с нами тут нет. Я сказал: идем дальше.

Что-то плотное и тяжелое стукнулось о ногу рядового, и Бэнкс заорал от внезапного страха. Его голос эхом отразился от стен туннеля.

Остальные солдаты напряглись, опасаясь самого худшего.

Кроме Грэнжера, который вцепился в штык мертвой хваткой.

А Бэнкс посмотрел вниз и слегка попятился. Сердце его бешено колотилось.

– Ну, что там? – спросил Дженкинс хриплым шепотом.

– Дерьмо там, мать его, вот что! – сказал Бэнкс, с облегчением вздохнув. Он повернулся и посмотрел на Грэнжера. – А как же насчет этого…

Он не договорил.

Штык блеснул в воздухе, посланный Грэнжером с дьявольской силой.

Поскольку Бэнкс успел открыть рот, чтобы выразить протест, лезвие пролетело между его губ, с силой врезавшись в нёбо, раздробив по пути несколько зубов. Зловещее оружие прорвалось еще дальше, разодрав его десны и едва не отхватив нижнюю губу, когда штык был выдернут обратно.

Второй выпад проткнул горло Бэнкса, чуть-чуть пониже правого уха, выпустив на волю густой фонтан крови. Грэнжер чувствовал, как штык скрежещет о кость, когда он поворачивает его. Он не обращал внимания на забрызгавшую его горячую жидкость.

Затем он набросился на Льюиса, который уже пытался размахивать своей винтовкой, стремясь прикрыться. Однако Грэнжер двигался с поразительной ловкостью для человека, находящегося по колено в сточных водах. Он подтянул шотландца к себе и вонзил штык ему в живот, чуть-чуть пониже пупка, а потом потянул лезвие вверх, пока оно не треснуло о грудину Льюиса. Живот его раскрылся, словно смеющийся рот, и рваные края раны растягивались все шире, так как его кишки вывалились вперед этаким дымящимся узлом, который с громким всплеском шлепнулся в грязную воду. Густая зеленая желчь пролилась из его располосованного мочевого пузыря, и шотландец дергался в непроизвольных судорогах, пытаясь затолкнуть свои внутренности обратно, в эту ужасную дыру.

И вот со сдавленным криком он рухнул вперед, и его тело исчезло под поверхностью воды.

Дженкинс решил не искушать судьбу и бросился бежать, но вода плотно держала его, и он несколько раз поскользнулся, едва не упав. Тяжесть воды противостояла ему, и впечатление было таким, словно он бежал, как в замедленной киносъемке, и каждый шаг был вполовину медленнее нормальной скорости. Он не оборачивался. Не осмеливался обернуться, но ему было слышно, как вода плещется и хлюпает – это Грэнжер преследовал его, по-прежнему сжимая в руке штык.

Дженкинс застонал от ужаса, услышав, как преследователь нагоняет его. Мысленным взором он уже видел, как страшное лезвие опускается на его незащищенную спину. Он все еще сжимал фонарь, и его луч делал безумные скачки во все стороны.

Он понимал, что у него есть только один шанс.

Дженкинс повернулся и взмахнул тяжелым фонарем.

Удар пришелся Грэнжеру по виску, и при этом резко лопнул один из пузырей. Из проколотого вздутия исторгся поток гноя. Но этот удар, похоже, ошеломил Грэнжера лишь на миг, и он продолжал бежать.

Дженкинс снова нанес сильный удар. Но на сей раз его преследователь нырнул под замахом и одновременно послал лезвие штыка вверх. Кончик штыка проткнул плоть Дженкинса в углублении подмышки и, выходя на свободу, разорвал какую-то мышцу. Рука его разом онемела, и Дженкинс уронил в воду радиопередатчик. Он чувствовал, что кровь хлещет из раны, и попятился, упорно держа перед собой фонарь, луч которого теперь совмещал окровавленное лицо Грэнжера, покрытое волдырями. Глаза его маниакально засверкали, когда он снова ринулся вперед.

На этот раз Дженкинс обрушил фонарь на плечо Грэнжера, но инерция движения безумца несла его вперед, и оба они опрокинулись. Зловонная бурая вода сомкнулась над ними. Поток нечистот заполнил рот и нос Дженкинса, и его желудок неистово скрутило. Но прежде, чем он успел хотя бы попробовать приподняться, он почувствовал, как что-то острое вдавливается в его шею.

Штык рассек мышцу и вены, без труда перерубив сонную артерию.

Грэнжер поднялся из-под воды, похожий на некое существо из фильма ужасов, на этакое выросшее в болоте чудовище, сочащееся кровью и зловонной водой. Какое-то мгновение он постоял неподвижно, а потом повернулся и направился обратно, в сторону того ответвления туннеля. Он быстро двигался по воде в его обволакивающий мрак.

Этот туннель был значительно уже, и, когда Грэнжер раскидывал в стороны обе руки, он без особого труда мог коснуться обеих стен. Он пробирался все дальше и дальше, ничего не видя в темноте, как бы подгоняемый инстинктом. Но если этот инстинкт был верным, то он должен был вскоре найти то, что искал.

Еще две-три минуты – и вот он уже на месте.

Металлическая лесенка тянулась вверх, к поверхности земли.

К свету. Подальше от этой зловонной канализации.

Подальше от слизней.

Грэнжер испытывал ужасную боль. Навязчивое сверление в основании черепа стало неистовым. Волдыри, покрывавшие его тело, трепетали и пульсировали, многие из них сочились гноем. Тем не менее, приткнув штык к ремню, он начал карабкаться вверх. Добравшись до верхушки лестницы, он приостановился, глубоко и тяжело дыша. Кашляя, он почувствовал вкус мерзких сточных вод и громко отхаркнулся, стремясь поднять эту гадость и неистово тужась в попытке избавиться от проглоченных нечистот. Он свешивался с лестницы еще мгновение, скрежеща зубами от боли. Потом он медленно приподнял крышку люка на дюйм-другой.

Яркий солнечный свет хлынул ему в глаза, и он едва не уронил стальную крышку. Оглядываясь вокруг, после того как его глаза стали привыкать к яркому свету, Грэнжер обнаружил, что улица, на которую он выбрался, пуста.

Если только не считать одинокого армейского грузовика, припаркованного у края тротуара.

Его водитель, прислонившись к дверце кабины, курил сигарету-самокрутку.

И при этом сидел спиной к Грэнжеру.

Солдат осторожно отпихнул крышку люка еще дальше, чертыхнувшись, когда она заскрежетала о поверхность дороги. Но водитель не услышал этого звука. Он продолжал попыхивать своей сигаретой.

Грэнжер выскользнул из дыры и перекатился, метнувшись к укрытию в дверном проеме ближайшего магазина. Он посмотрел вверх и заметил уличный знак. На нем была белая стрелка и всего одно слово – «Пикадилли».

Грэнжер криво усмехнулся, почувствовав во рту что-то горькое, скатившееся из большого волдыря на верхней