Среда размножения - Шон Хатсон

А Маконнел, скрежеща зубами от собственной боли, снова навел свой автоматический браунинг и на сей раз принялся палить без остановки.

Первая пуля лишь коснулась капота грузовика. Вторая ударила Грэнжера в бок. Он пронзительно завопил от боли, и грузовик кинуло в сторону. Огромная машина толкнула «вольво» на приближающийся павильон на автобусной остановке.

Гроган низко нырнул, когда его автомобиль налетел на это препятствие.

Раздался оглушительный взрыв стекла, и сооружение рассыпалось. Гигантские осколки стекла полетели во всех направлениях, и некоторые из них разнесли ветровое стекло машины полицейского. Один особенно длинный кусок пронзил его левое предплечье, продрался до кости и по пути рассек мышцы.

Но инспектор каким-то образом все еще сохранял управление. Теперь он понимал, что они приближаются к перекрестку с Оксфорд-стрит.

А Маконнел все стрелял и стрелял из вездехода.

Один выстрел ударил по приборной доске грузовика, другой снес часть бокового зеркала.

И только третий выстрел капитана оказался смертельным.

Летя со скоростью, превышающей девятьсот футов в секунду, пуля мощно врезалась в лицо Грэнжера, распоров ему почти всю нижнюю челюсть, а потом пробила в другой стороне головы выходное отверстие размером с кулак. Кровь и мозговая ткань вырвались из раны, покрыв всю кабину изнутри. Труп тяжело осел вперед, и Маконнел сообразил, что сейчас произойдет. Но было уже слишком поздно.

Огромный грузовик вильнул вбок и врезался в вездеход по косой линии. Бамперы обеих машин сомкнулись, скрепив их настолько прочно, словно они были приварены друг к другу.

Капитан отчаянно сражался с рулем, стремясь освободить свою машину, но все было бесполезно.

А впереди уже маячили и угрожающе росли широкие стеклянные двери театра «Доминион».

Позади Гроган резко нажал на тормоза, и «вольво» завертелся посередине дороги. Инспектор поднял взгляд и как раз успел увидеть, как грузовик и его сопротивляющийся спутник с грохотом врезаются в здание театра.

Они продрались сквозь двери, пробороздили дальше, по вестибюлю, где спустя несколько секунд и взорвались. Ревущая волна огня изверглась изнутри, и Гроган низко пригнулся, так как на его автомобиль посыпались груды обломков. Куски стекла падали вниз дождем, вдребезги разбиваясь о бетон чередой громких ударов. Купол театра, на котором гордо извещалось о грядущих представлениях, рухнул в самую середину облака дыма и пыли. Когда внутри вспыхнул огонь, раздались новые взрывы. Густые удушливые пары извергались из театра, образовав огромную темную тучу, на миг даже затмившую солнце. Когда Гроган, крепко зажав разрезанное предплечье, выбрался из своей машины, он ощутил жар огня, плясавшего и прыгавшего вокруг двух уничтоженных машин-гигантов.

Услышав звук автомобильных моторов позади себя, он обернулся и увидел, что к месту катастрофы спешат еще один вездеход и два армейских грузовика. Инспектор заметил, что с ними вместе мчалась и голубая «кортина». Когда она остановилась, из машины вышли Финч и сержант Николсон. Оба молча смотрели на горевший театр.

– Вызови сюда воздуходувки! – закричал Гроган сержанту. – И пожарные машины тоже, быстро, пока вся улица не охвачена пожаром!

– И скорую помощь! – крикнул Финч, увидев опасную рану на руке Грогана.

– С мисс Фостер все в порядке? – осведомился инспектор.

Финч кивнул.

– Ее увезли в больницу. Разрез сильный, но все будет нормально, как только ей наложат швы. – Он посмотрел на языки пламени, по-прежнему выпрыгивавшие из фасада театра. – А что с Маконнелом?

– Сгорел в этом вот костре, бедняга.

Финч вздохнул.

– Эти канализационные туннели надо будет проверить, – негромко сказал он.

Гроган кивнул. Он прислонился спиной к капоту своего «вольво». Рука теперь болела просто невыносимо.

– Могут быть и другие, заразившиеся этой болезнью, – сказал он.

– Район был обследован. Их должны найти.

– Надеюсь, вы правы, – устало сказал Гроган.

Финч обернулся и посмотрел на горящее здание, на солдат, сновавших вокруг него, на стекло и другие обломки, разбросанные по дороге.

– Вот раздолье-то будет газетам, – сказал он. – События прошедшей недели дадут им пищу на несколько месяцев. Слизни-людоеды! – Он невесело засмеялся. – Не могу дождаться, хочется взглянуть на заголовки.

Спустя мгновение он перестал смотреть на пожар и закрыл глаза. Ему хотелось поскорее стереть из своей памяти не только это вот зрелище перед собой, но и все ужасы, которые произошли за последние дни.

Конечно, Финч понимал, что это невозможно. То, что он повидал за последние несколько дней, было выжжено в его памяти, и этого уже никогда и ничто не сотрет.

Снова открыв глаза, он обнаружил, что Гроган потерял сознание.

– Да где же, черт подери, эта скорая помощь? – заорал доктор на Николсона и опустился на колено, чтобы как можно скорее помочь раненому инспектору.

А высоко над ними продолжало сиять солнце, похожее на золотой нимб, отполированный до блеска.

Эпилог

Тереза Финч шла обратно, к «рено», ловко удерживая охапку жестянок с прохладительными напитками и картонных пакетов с едой. Она что-то пробормотала себе под нос, когда на ее пальцы закапал горячий жир из одного гамбургера.

Какая-то собака, запертая в желтом мини-автомобильчике, залаяла на Терезу, когда она проходила мимо. Собака прижалась мордой к стеклу, словно пытаясь выбраться из своего удушливого заточения.

Автостоянка перед небольшой закусочной была забита машинами. И все они, от мотоциклов до гигантских грузовиков на восемнадцати колесах, поджаривались на ослепительных солнечных лучах.

Она уехала из Лондона утром в воскресенье, после безуспешной попытки уговорить Ричарда поехать вместе с ней и Кристофером. Она направилась на север, в сторону дома своих родителей в Кембрии, близ шотландской границы, прервав это долгое путешествие на ночь. А теперь уже был полдень понедельника, и они должны были добраться до места через час-другой.

Что ж, возможно, ее бывший муж и был прав насчет этой загадочной болезни. Тереза, конечно, не знала наверняка, но решила, что рисковать не стоит. Что бы там она о нем ни думала, о своем бывшем муже Алане, она знала, что он любит Криса больше всего на свете.

Крис не выражал недовольства по поводу этого внезапного отъезда. Он даже был весьма возбужденным из-за всего этого приключения. Правда, когда они сегодня продолжили свое путешествие, он притих и даже выглядел каким-то подавленным.

А сейчас, когда его мать добралась до «рено», она увидела, что он равнодушно глазеет в открытое боковое окошко.

– Ну вот, любимый, держи, – сказала она, передавая ему кока-колу и гамбургер.

Протиснувшись за руль, Тереза недовольно поерзала, ощущая кожей нагревшийся пластик. Она сделала большой глоток из своей жестянки с диетическим пепси и улыбнулась сыну.

– Нам еще далеко ехать, мама? – спросил