Казачий повар. Том 3 - Анджей Б.

фальшборт. Палуба была мокрая и скользкая. Часовой стоял в десяти шагах, спиной ко мне, опершись на ограждение. Он курил трубку и уголёк горел в темноте.

Я подкрался бесшумно, зажал ему рот ладонью, полоснул хутагой по горлу. Он дёрнулся, захрипел, осел. Я перехватил его, чтобы не грохнулся, и потащил к борту, спустил тело в баркас.

— Первый, — прошептал я.

Второго часового снял Фёдор, так же тихо. Третий был у штурвала, его заколол камчадал Аркадий, и я с удивлением увидел, как его лицо в свете далёкого фонаря выражало не страх, а мрачную решимость.

Пока только палуба, но это уже половина дела.

Я пригнулся, перекатился к грот-мачте, прижался спиной к тёплому дереву. Сердце колотилось где-то в горле, но руки не дрожали. Страх прошёл и осталась холодная, спокойная уверенность в правильности наших действий. Фёдор присел рядом, вытирая нож о штанину.

— Часовых сняли, — прошептал он. — На баке чисто, у штурвала чисто. Остальные в кубрике.

— Сколько их?

— Человек пятьдесят. Ну это так, прикидки.

— Много.

— Ну они спят.

— Значит, не будем их будить.

Я вылез к баркасу, махнул рукой остальным. Терентьев, казаки и ительмены бесшумно перебрались через фальшборт, рассыпались по палубе, замерли, готовые к броску. Их лица в тусклом свете фонарей казались бледными и напряжёнными. Каждый знал, что от этого момента зависит всё.

— Кубрик в носовой части, — сказал Фёдор, показывая вперёд. — Там люк. А за ним лестница вниз.

— Освещение?

— Один фонарь у трапа. Тусклый.

— Веди.

Мы двинулись вдоль носа. Шли бесшумно, ступая на носки, обходя скрипучие доски. Я насчитал три шага до люка, потом осторожно приоткрыл крышку. Внизу горел жёлтый, тусклый фонарь, разгоняющий темноту ровно настолько, чтобы видеть гамаки. В кубрике пахло потом, табаком и ромом.

Люди спали. Пятьдесят человек, кто на гамаках, кто в повалку на рундуках, кто-то прямо на полу, укрывшись шинелями. Дисциплина за время долгой осады и нескольких неудачных штурмов совсем разболталась, но это же нам только на руку. Бутылки валялись тут и там, в воздухе витал перегар.

Я махнул рукой. Мы спустились в кубрик. Первыми пошли ительмены. Они умели двигаться бесшумно, как тени. Подкрались к ближним гамакам, зажали рты спящим, приставили ножи к горлу. Один француз дёрнулся, открыл глаза и попытался пискнуть. Кынэ перерезал ему горло и ещё несколько секунд удерживал дёргающееся тело.

— Тех, кто не оказал сопротивление, вязать, — скомандовал я.

Казаки вытащили верёвки, начали брать пленных. Враги почти не сопротивлялись. Кто не успел проснуться, того вязали прямо в гамаках. Кто проснулся и пытался поднять шум, закончил куда хуже. К счастью для самих французов, таких оказалось немного. Ительмены и присоединившиеся к камчадалы работали быстро, молча, без лишних движений.

Я вернулся к лестнице, сжимая хутагу, и считал. Десять, двадцать, тридцать. Тридцать связанных французов, ещё пятеро убились о ножи и тесаки ительменов. Ко мне подошёл Григорий. Его лицо было запачкано кровью, но он усмехался.

— Гришка, сколько?

— Пятеро было на корме, — ответил он, вытирая лицо. — Один успел дёрнуться, но не закричать.

— Проверьте каюты офицерские.

— Раскомандовался, — хмыкнул казак, он тот уже исчез в темноте.

Я остался ждать, стараясь сохранять хладнокровие. Через несколько минут Гришка вернулся.

— Пятеро, но мы их хорошо отделали. Не успели даже пискнуть, даром, что не спали. Мы всех связали.

— Каюты не были заперты?

— Со мной Семирадский, забыл?

— Вот же прохвост.

Мы поднялись на палубу. Вдали, на фрегате «Форт», горели огни, слышалась музыка. Я шепотом поблагодарил Бога за то, что долгая осада (и, возможно, странный отход союзных кораблей) совсем уничтожила дисциплину в рядах врага. Они не знали, что их бриг уже в наших руках.

— Фёдор, — позвал я.

— Здесь, — богатырь вырос из темноты, как скала.

— Проверь пороховой погреб. Замок?

— Ключ уже у меня, был у лейтенанта.

— Открывай погреб. Проверь, чтобы всё было на месте. Порох, ядра, картечь.

Он кивнул и ушёл.

Я поднялся на мостик, достал подзорную трубу. «Форт» маячил в полуверсте, огромный и чёрный, с тремя рядами орудийных портов. Если он узнает, что бриг захвачен, он разнесёт нас в щепки за десять минут.

Гришка подошёл сзади.

— Команду пересчитали. Пятьдесят матросов, включая покойничков, да пять офицеров. Все связаны, заперты в трюме.

— Потери с нашей стороны?

— Ни одного. Раны есть, офицеры же пытались отбиться. Но твой чай творит чудеса, всех уже перевязали.

— Нам нужен туман. Без него мы не подойдём к фрегату.

— Будет, — сказал Семирадский, поднимаясь на мостик. — К утру туман будет, я гарантирую.

— Твои гарантии, — усмехнулся Гришка. — Стоят недорого.

— Но пока что они работают, — ответил Семирадский. — Англичане ушли. Бриг наш. Французы спят.

— Ладно, — я опустил трубу. — Подавай сигнал, нам нужна команда «Авроры», чтобы управлять этой штукой.

— Oui, monsieur le lieutenant, — козырнул Семирадский.

— Не смеши.

— Не смею, ваше казачество.

— Рано или поздно, тебя кто-нибудь пристрелит, — вздохнул Гриша.

Я проверил, не осталось ли крови на хутаге, убрал её за пояс. Поправил мундир так, чтобы он хотя бы не выглядел таким мятым. В темноте сойдёт.

Через какое-то время как нам прибыли парни с «Двины» и «Авроры». Некоторым понадобилась помочь, чтобы взобраться на борт, но раненные хорошо держались. Через какое-то время, один из них вылез из трюма с докладом:

— Погреб в порядке. Пушки заряжены картечью. Можно стрелять.

— Пока не надо. Ждём туман.

В третьем часу начал подниматься туман. Фрегат «Форт» начал таять, растворяться, превращаться в бледное пятно. Корвета и вовсе нигде не было видно.

— Теперь — сигнал, — я повернулся к нему. — Сообщи на фрегат, что у нас пожар.

— Пожар? Тебе нужны ещё пленники?

— Чем меньше людей у них, тем больше у нас. Если, не дай Бог, кто-то из наших моряков свалится без сил, заменим пленниками из тех, кто пугливее.

Семирадский взял флажки, замахал. Я не понимал этой азбуки, но видел, что он делает это уверенно и спокойно. На фрегате зажглись огни. Зашевелились. Кто-то ответил.

— Что они? — спросил Гришка.

— Высылают шлюпку, — ответил Семирадский. — С лейтенантом. Приказано помочь.

— Отлично.

Мы приготовились. Гриша спрятал своих людей в трюме, у люка. Я велел ему не высовываться до команды. Фёдор встал у трапа, зажав в кулаке нож. Остальные прятались за мачтами, в тени.

— Не стрелять, — повторил я. — Не кричать. Взять их тихо.

Шлюпка подошла через десять минут. Французский лейтенант (молодой, с усиками, в блестящем мундире) поднялся на палубу, за ним шесть матросов с вёдрами и баграми.

— Où est le feu? — спросил он, оглядываясь.

Семирадский шагнул вперёд, заговорил бойко, с акцентом. Я не понимал ни чёрта. Потом