Казачий повар. Том 3 - Анджей Б.

— Он уходит, — шепнул Гришка.

— Не уйдёт, — ответил я и сделал шаг вперёд.

— Vous êtes notre prisonnier, monsieur le lieutenant, — сказал Семирадский по-французски.

Лейтенант начал вертеть головой, не понимая что происходит и на кого смотреть. Увидел меня в форме французского офицера, и явно был озадачен этим зрелищем.

Это замешательство было нам на пользу, и Фёдор с легкостью оглушил офицера ударом пудового кулака. Лейтенант повалился на палубу. Его матросы замерли, не зная, что делать. Один потянулся было за оружием, но Фёдор и его вырубил всего одним точным ударом. Казаки и местные вышли из тени. Остальные матросы подняли руки.

— Вы знаете, что делать, — сказал я казакам.

Через минуту все семеро были связаны и спущены в трюм.

— Нужно передать сигнал на «Аврору» и «Двину», — ответил я. — Впереди самое сложное.

Глава 19

Туман сгущался с каждой минутой. Он поднимался из воды, плотный и липкий, как кисель. Если раньше ещё угадывались огни на мачтах «Форда», то через час пропали и они.

— Самое время, — сказал я, опуская подзорную трубу. — Семирадский, получил сигнал от наших?

— Они пока на рейде, но ударят вместе с нами.

— Значит пора предупредить «Форд», что мы сближаемся.

Он встал на корме, поднял флажки, начал передавать. На фрегате зажглись ответные огни.

Бриг медленно, осторожно, пошёл вперёд. Вёсла не использовали и шли под парусом, очень медленно, почти бесшумно. Только вода чуть слышно плескалась у форштевня, да изредка скрипели блоки на мачтах. Туман заглушал эти звуки, делал их призрачными и нереальными.

— Скоро рассвет, — сказал Семирадский.

— Вижу.

На востоке, за туманом, начала проступать бледная полоса. Сначала серая, потом желтоватая, потом розовая.

— Фрегат! — крикнул Кынэ.

Из тумана выплывала чёрная громада. Три мачты, две палубы, орудийные порты в три ряда.

— Остановиться, — скомандовал я. — Готовить картечь.

— Пушки заряжены, — доложил доброволец с «Двины».

— Ждать моего приказа.

Мы замерли. Бриг покачивался на лёгкой волне. С фрегата донеслись звуки горна, наверняка это была побудка. Французы просыпались. Они были уверены в своей безопасности, в своей силе, в своей победе. Они не знали, что смерть уже стоит у их борта.

— Сигнал? — спросил Семирадский.

— Погоди.

Я прильнул к трубе. На фрегате забегали матросы, замелькали офицеры. С мостика кто-то смотрел в нашу сторону, но туман скрывал детали. Я мог определить только то, что они не понимали, что происходит. У них не было причин для тревоги, и всё же, что-то было не так.

— Жданов, — шепнул Гришка, стоявший за моей спиной. — Они нас заметили.

— Всегда поражался твоей наблюдательности, — усмехнулся я.

— Если сейчас не начнём, они начнут первыми.

— Ага. Но чем спокойнее мы себя будем вести, тем ближе сможем подобраться.

Я передал трубу Семирадскому.

— Видишь плотного месье в треуголке? — спросил он.

— Ну сейчас то нет, но вообще видел.

— Это контр-адмирал Депуант. Судя по позе, интуиция ему что-то подсказывает. Благородный мореплаватель явно напряжён.

— Что-то предпринимает?

— Пока советуется с кем-то.

— Семирадский, — сказал я. — Подай сигнал: «У нас проблемы, пожар на борту. Ждём помощи».

— Это опасно, — ответил он, возвращая мне трубу. — Они могут прислать ещё одну шлюпку. И точно поймут, что корабль больше не французский, когда увидят бой на палубе.

— Я понятия не имею, как работает корабельный бой, — признался я. — Но что-то мне подсказывает, что чем ближе мы будем, тем разрушительнее будет наш первый внезапный удар.

— Не забывай, что их ответный удар наш бриг размажет.

— Поэтому я хочу подобраться так близко, как только можно. Чтобы снести столько пушек по борту, сколько сможем.

— У тебя еще что-то в голове, — вдруг сообразил Семирадский. — Иначе ты бы не был таким спокойным.

— Они не вступали в прямой морской бой уже давно, наши корабли ушли, — ответил я. — У них заряжены снаряды для бомбардировки города. Мы нанесем достаточно урона до того, как они успеют сообразить и зарядить картечь.

Семирадский кивнул, взял флажки, замахал. На фрегате зашевелились. У меня по спине скатилась капелька пота, я снова прильнул к трубе. Французские офицеры подошли к борту и, судя по всему, у них завязался жаркий спор. Адмирал что-то сказал, но команды не последовало. Французы медлили.

— Гришка, где там наши матросы? Смогут поднять паруса?

— Смогут, а зачем? Мы идём ближе?

— Так близко, как только сможем. Медленно, чтобы не создавать волнения.

Мы двинулись вперёд, прямо на фрегат. Расстояние сокращалось с каждой секундой. Я видел в подзорную трубу напряжённые и удивлённые лица французов. Кто-то указывал на нас пальцем, кто-то замер в оцепенении, но кто-то всё-таки побежал к пушкам.

— Сейчас они поймут, — сказал Семирадский, но я промолчал.

Мы подошли на «полкабельтова», как объяснил мне парнишка с «Авроры». Это меньше ста метров. Я видел каждую пушечную порту, каждую пушку, каждую пряжку на мундирах. Видел лица людей, которые смотрели на нас с Семирадским, пытаясь понять, почему на палубе всего два офицера.

— Сейчас, — сказал я. — Разворачиваемся и огонь!

Усечённая команда с «Двины» и «Авроры» всё равно прекрасно справилась с задачей. Даже ительменов нагрузили работой, чтобы выполнить манёвр быстро и чётко. Легкое судно повернулось бортом к «Форду».

Грохнул залп. Картечь ударила по фрегату, вонзаясь в палубу и сметая матросов у орудий. Первый залп накрыл повёрнутый к нам левый борт. Четыре ближайшие к носу пушки развернуло, их расчёты полегли. Утро наполнилось криками, звоном разбитого стекла да треском ломающегося дерева.

Стоящие на верхней палубе пушки, если я успел что-то запомнить про морское военное дело, назывались карронадами и предназначены они были специально для ближнего боя. Они были для нас наиболее опасны, потому что их попадание можно было сравнить с ударом тарана. Нашу палубу бы смяло и безо всякой картечи, а разлетающиеся во все стороны щепки можно было бы сравнить с осколками.

Казалось, что команда фрегата на миг замешкалась, но через несколько секунд из портов показались дымки ответных выстрелов. Французы всё же успели дать залп. Ядра засвистели над головой. Тем не менее, это был залп «нормальных» длинных пушек, которым на таком расстоянии просто снесли нам мачту, да проделали несколько аккуратных отверстий в борту.

Из-за высокой скорости и энергии, они просто не могли нанести столько разрушений, сколько карронада.

— Ещё! — крикнул я, пригибаясь. — Течь есть?

— Устраним! — ответили мне. — Надо будет, пленных привлечем, им же вместе с нами тонуть!

Следующий наш залп пришёлся в центр батарейной палубы. Сквозь разбитые порты было видно, как картечь косит канониров, как взрываются ящики с порохом. Ещё две-три пушки замолчали. Но из почти