Воздушная кавалерия. Том 10 - Джек из тени

строгановской гвардии, выставляющие идеальные барьеры против залпов противника. Свирепая, грациозная Наталья, танцующая среди всполохов выстрелов на нижних ярусах. Холодная, безупречная Елена, отдающая приказы под огнем.

— И вот мы, — мрачно закончил Кирилл, тыча пальцем в финальный кадр, где он сам с тростью наперевес шагает в клубы дыма. — Поднимаемся по ступеням, чтобы… что, Алиса⁈ Ты хоть этим двоим подоплеку оригинального момента описала⁈ Ты им рассказала, куда шел этот паренек в плаще и что он там сделал с теми, кто сидел внутри⁈

— Ой! — Алиса беспечно махнула лапкой, зажмурив один глаз. — Какая разница, дорогой хозяин! У нас совсем другая опера! Тот мальчик был психованным истериком с детскими травмами, а ты у нас — солидный мужчина с тремя красавицами, огромным кластером первого ранга и железной хваткой! Мы меняем культурный код эпохи! Мы строим новый медийный бренд рода Строгановых!

— Бренд… — повторил Кирилл, чувствуя, как дергается левое веко. В углу экрана счетчик комментариев в ГИС крутился с такой скоростью, что цифры смазывались в сплошную зеленую полосу. — Пиарщик хренов… Ладно, разберемся с этим гадюшником внизу — я тебя накажу. Лично перепишу половину твоих библиотек и лишу доступа к архивам кинематографа.

— С плеткой накажешь? — мгновенно оживилась Наталья. Княжна лукаво прищурилась, ее лиловые глаза вспыхнули шальным, откровенно провокационным огоньком, а на губах заиграла улыбка. — Или в угол на горох поставишь? Если с плеткой, то я чур первая в очереди на просмотр, мне чисто для перенимания семейного опыта…

Елена рядом издала негромкий, но крайне выразительный звук, в котором смешались сдавленный смешок и благородный кашель истинной аристократки.

Кирилл медленно перевел тяжелый, не сулящий ничего хорошего взгляд с виртуальной кошки на молодую жену. Наталья даже не подумала смутиться — наоборот, выпятила подбородок, глядя на него снизу вверх с дерзким вызовом.

— Плетку я приберегу для вашей задницы, графиня, — предельно веско пообещал Строганов, отчего у Натальи едва заметно порозовели мочки ушей. — За то, что в одиночку ломилась через гермозатворы, забив на приказы и дисциплину.

— Я действовала по обстановке, — тут же ответила рыжая, ничуть не испугавшись угрозы. — И между прочим, сэкономила нам кучу патронов. Дверь-то я вскрыла!

— Вот именно поэтому ты сейчас стоишь здесь, а не летишь под домашний арест на верфи, — вздохнул Кирилл. Он повернулся к широкому проему, ведущему к шахтам грузовых подъемников и лестничным спускам минусовых этажей. Лицо графа в мгновение ока потеряло всякое следы иронии. Шутки кончились, маска сварливого мужа и уставшего инженера слетела, обнажив расчетливую сущность Имперского Аудитора. — Зимин!

Из-за обломков колонны у входа немедленно вырос капитан штурмовиков.

— Здесь, командующий!

— Сколько людей у Юсупова осталось в убежище?

— По данным сканеров и показаниям пленных — не больше двух взводов личной охраны, — четко доложил капитан.

Строганов перехватил трость поудобнее и сделал шаг к ступеням лестничного марша.

— Пора развеять последние иллюзии князя. Закончим эту партию до восхода солнца…

Глава 20

Воздух в оперативном зале минус третьего уровня вонял горелой проводкой и гарью. Стационарный пылевой реактор, питавший командный центр, не взорвался лишь чудом: Кинетики Зимина успели стабилизировать охлаждение до того, как аварийные контуры пошли в разнос. Теперь массивный стальной агрегат в углу утробно шипел, выпуская под сводчатый потолок струи едкого белого пара, сквозь который тускло, словно сквозь кисель, мигали аварийные оранжевые лампы.

Все кончилось быстро и грязно…

В центре зала, прямо на растрескавшемся во время боя бетона, стояли на коленях полтора десятка человек. Князь Михаил Олегович Юсупов, трое его совершеннолетних сыновей во главе с помятым, трясущимся Андреем, Игнатов с наспех перебинтованной рукой и верхушка финансового блока семьи — те самые холеные господа, которые еще несколько часов назад под сигары и дорогой арманьяк прикидывали маржинальность ликвидации рода Ростовых.

Ни одного живого гвардейца в зале не осталось. Сорок ветеранов князя, укрепившихся за мобильными укреплениями, предпочли лечь костьми за князя. Они не бросили оружие даже тогда, когда стальная плита входного гермозатвора с визгом вылетела внутрь, превратив передовое укрепление в братскую могилу.

— А чего ты хотел, дорогой хозяин? — лениво произнесла Алиса на краю сознания Кирилла, пока чиби-проекция в интерфейсе щелкала виртуальными семечками. — Эти мальчики знали, на что шли. Мой анализ их закрытых личных дел показывает: тут у каждого клеймо ставить негде. Похищения, пытки свидетелей, показательные казни профсоюзных активистов на рудниках… Они князю не за жалование служили, они с ним одной кровавой цепью повязаны. Сдаться для них означало сесть на кол в Петропавловке.

Кирилл лишь едва заметно повел плечом, не утруждая себя ответом виртуальной язве. Он оперся обеими руками на трость, стоя в трех шагах от коленопреклоненного патриарха, и негромко отдал приказ Зимину:

— Оттащите этот мусор к стене. Сложите в кучу, чтобы под ногами не путались.

Штурмовики в черной броне молча, без лишней суеты подхватили тела погибших защитников и поволокли их в дальний технический карман, освобождая проход.

Из бокового коридора, ведущего к жилым блокам бункера, послышался нестройный шум шагов, всхлипы и сдавленная ругань. Бойцы второй штурмовой группы вели на выход гражданскую часть семьи: заплаканных женщин в дорогих, но испачканных платьях, подростков и дальних родственников-приживалов.

Возглавляла эту траурную процессию старшая супруга князя — сухопарая, надменная дама с высокой прической, которая сейчас съехала набок, обнажив седеющие корни волос. Несмотря на наручники-стяжки на запястьях, она старалась держать подбородок высоко, глядя перед собой с ледяным презрением.

В дверях жилого сектора, прислонившись плечом к закопченному косяку, стояла Наталья.

Графиня Строганова даже не подумала опустить автомат. Оружие свободно висело на ремне, руки покоились на бронежилете, а на губах играла широкая и откровенно издевательская улыбка. Она провожала взглядом каждого Юсупова, словно конвоир, пересчитывающий партию каторжан перед отправкой на рудники.

Поравнявшись с Натальей, княгиня не выдержала. Ее самообладание, взращенное десятилетиями придворного лицемерия, лопнуло. Женщина резко затормозила, с ненавистью плюнув под ноги рыжей:

— Ведьма!.. — прошипела она, кривя губы в гримасе ярости. — Подстилка купеческая! Будь проклят тот день, когда твоя падаль вылезла на свет!

Улыбка на лице Натальи не просто исчезла — она в доли секунды переплавилась в звериный оскал. Глаза девушки полыхнули ядовито-лиловым пламенем, от которого воздух между женщинами сухо затрещал, насыщаясь запахом озона.

— А кто меня такой сделал, плесень престарелая⁈ — рявкнула Наталья, шагнув вперед.

Она не кричала — голос сорвался на низкий рык, отдавшийся в бетонных перекрытиях. С каждым ее шагом тяжелая, душная аура измененного Кинетика разворачивалась, как боевой штандарт. Лиловые жгуты энергии зазмеились по ее предплечьям, выбивая искры из металлических пряжек