Воздушная кавалерия. Том 10 - Джек из тени

— До сих пор непривычно, — Триана нервно закусила губу, затем не выдержала, подалась вперед и быстро, словно боясь собственной смелости, чмокнула Цесаревича в гладко выбритую щеку. Тут же отстранилась и с подчеркнутым интересом уставилась в монитор: — Смотри лучше на экран. Твой протеже снова удивляет публику.

«Кот-директор» в этот момент запустил новый блок трансляции. Это была не просто нарезка перестрелок, а искусно собранный ролик-манифест, посвященный тылу графа Строганова.

Картинка сменялась ритмично, под глухой, вибрирующий бит: вот Елена Воронцова-Строганова, в шелковом домашнем платье и войлочных тапочках на босу ногу, неспешно пьет чай на террасе загородного дома, а в следующую секунду — она же, закованная в броню, на лету выбивает сустав юсуповскому штурмовику и всаживает нож в сочленение доспеха. Следом кадры менялись на Наталью: рафинированная столичная княжна в изумрудном платье на губернаторском балу, обмахивающаяся веером, и резкий монтажный стык — та же Наталья, с рыжей косой и горящими лиловым огнем глазами, идущая сквозь свинцовый шквал в полуразрушенном бункере.

— Сильный тыл, — искренне улыбнулась Триана, разглядывая обеих графинь. В ее голосе не было зависти, лишь уважение женщины, умеющей держать оружие. Но затем инфанта нахмурилась, вглядываясь в замедленный повтор того, как Наталья взламывала гермозатвор. — Никогда не видела ничего подобного. Какая странная структура плетения.

— О чем ты? — заинтересовался Алексей.

— Ее Пыль, — Триана указала тонким пальцем на экран. — Свечение не синее, как у классических кинетиков барьеров, и не багровое, как у боевых штурмовиков. Лиловый оттенок с синими нитями. Такое бывает, когда человек пытается напрямую задействовать строительную или промышленную Пыль, которой укрепляют фундаменты зданий. Но это… это не просто невозможно для прямого управления без переносных реакторов, это чудовищно неэффективно! У нее должно было разорвать проводящие каналы в теле от сопротивления материала!

— Однако не разорвало, — хмыкнул Алексей. — И полуметровую броневую плиту она выбила одним ударом кулака.

— Вот именно! По ней совершенно не скажешь, что ей не хватает мощности, — озадаченно покачала головой инфанта. — Кирилл снабдил ее какими-то закрытыми разработками? Или это последствия ее инициации?

Алексей не ответил. Он уже не смотрел на экран, где виртуальная кошкодевочка с победным кличем крутила сальто на фоне догорающего флигеля Ермоловых. Цесаревич пристально, изучающе разглядывал сидевшую рядом девушку. В его глазах мелькнуло решение — твердое, взвешенное и окончательное.

Он молча кивнул самому себе, поднялся с дивана и вышел через боковую дверь в смежную комнату. Триана осталась одна, удивленно моргнув. Спустя минуту Алексей вернулся. В его руках был массивный, обтянутый кожей дипломат с металлическими уголками и сложным замком на торце. Шаги Наследника звучали неслышно на мягком ковре.

Подойдя к столику, Цесаревич опустил кейс, развернул его крышкой к девушке и приложил большой палец к сканеру. Замок глухо щелкнул, отпуская запоры. Крышка плавно поднялась. Триана заглянула внутрь и замерла.

Кейс был доверху набит плотными папками из гербовой бумаги с разнообразными грифами секретности. А поверх документов, в специальных пазах, покоились три кристаллических накопителя. Судя по их глубокому, почти черному антрацитовому цвету, плотность записи там была просто адской.

— Что это, Алексей? — принцесса захлопала длинными ресницами, растерянно переводя взгляд с бумаг на лицо Цесаревича.

Алексей слегка смутился, редкое зрелище для тех, кто знал его как холодного стратега, руководящего тайными операциями государства. Он провел рукой по затылку, усмехнулся:

— Ты ведь знаешь… я не очень люблю дарить бесполезные безделушки. Золото, колье с сапфирами, бриллиантовые диадемы — все это, конечно, мило и положено по статусу. Но драгоценности имеют смысл только тогда, когда есть кому их носить на плечах… Вместе с головой.

Триана нахмурилась, чувствуя, как по спине пробежал холодок:

— А эти бумаги?..

— А это позволит твоей семье, твоему отцу и твоим братьям носить свои головы на плечах очень долго. И править Испанией без оглядки на кого-либо еще.

Инфанта прищурилась, и в ее взгляде мелькнула чисто женская, опасная хитринка:

— А мне? Что это позволит мне?

Алексей посмотрел ей прямо в глаза, и в его голосе исчезла всякая неловкость, уступив место тяжелой, нерушимой уверенности Романовых:

— Я очень надеюсь, Триана… что это позволит тебе остаться в России подольше.

— Насколько подольше? — дыхание девушки перехватило, пальцы невольно сжались на ткани кимоно.

— Насовсем, — твердо ответил Цесаревич.

В кабинете повисла тишина. С экрана беззвучно доносились вспышки взрывов из поместья Юсупова, но этот мир мгновенно отодвинулся на второй план, став незначительным фоном. Триана прикусила губу до боли, чувствуя, как бешено заколотилось сердце в груди. Наследник величайшей континентальной империи только что сделал ей предложение. Без пышных речей на виду у двора, без дипломатических нот и без присутствия послов. Здесь. На замшевом диване, в домашней одежде, положив перед ней коробку с секретными материалами, которые были бесценными по своей сути.

Дрожащей рукой инфанта потянулась к верхней папке, раскрывая плотную обложку. Первые же строчки заставили ее смуглую кожу посереть. На пожелтевших листах машинописного текста с печатями внешней разведки Российской Империи и личными подписями аналитиков Строганова ровными рядами шли имена.

Герцог де Монтемар. Маркиз де Санта-Крус. Граф Оливарес…

Люди из ближайшего окружения ее отца, короля Альфонсо. Те самые гранды, которые громче всех на заседаниях кричали о величии Короны и необходимости союза с Британией против «северных варваров».

Триана перевернула страницу, затем вторую. Дрожащие пальцы пробежались по банковским выпискам лондонских трастов, номерам счетов на Кайманах, схемам поставок контрабандного оружия баскским сепаратистам и отчетам тайных обществ. Это были не домыслы и не аналитические догадки. Здесь лежали неопровержимые доказательства государственной измены высшей знати королевства. Вся теневая паутина, опутавшая Мадрид, все ниточки заговора, направленного на свержение ее династии в пользу британской марионетки — все это лежало в кейсе.

Фамилии были из тех, при одном упоминании которых у ее отца сжимались кулаки и появлялось жгучее желание проклясть их до седьмого колена, а затем вздернуть на эшафоте без суда.

Это был не просто брачный дар, а самый настоящий выкуп невесты, масштаб которого перечеркивал по своей ценности любые традиционные торговые договоры, беспошлинные зоны или передачи транспортных флотилий. Алексей дарил ей саму Испанию — очищенную от предателей и возвращенную под контроль ее семьи.

— Ты бы мог использовать это сам, — тихо произнесла Триана, закрывая папку и глядя на Цесаревича снизу вверх. — Держать Мадрид на коротком поводке. Шантажировать наших министров. Выкачивать из наших южноамериканских рудников редкие металлы за бесценок в обмен на молчание.

— Мог бы, — не стал отрицать Алексей, и на его губах появилась жесткая улыбка государственного деятеля. — Но мне не нужна колония предателей