Воздушная кавалерия. Том 10 - Джек из тени

Возле борта машины, прислонившись спиной к броне и скрестив руки на груди, стояла Елена.

Девушка сняла шлем, накинув на плечи сухой плащ. Увидев выходящего из руин мужа, графиня сделала шаг навстречу, внимательно окинула его взглядом с головы до ног, словно проверяя целостность брони, и слабо улыбнулась.

— Закончил? — спросила она.

— Ермолов мертв, архивы целы, — Кирилл подошел ближе, с наслаждением вдыхая холодный воздух. — Что с Юсуповским дворцом? Связь с группами захвата есть?

Елена фыркнула и покачала головой, в ее глазах блеснули насмешливые искорки:

— Связь-то есть. Только вот координировать там уже некого. Твоя новая благоверная решила не дожидаться, пока мы закончим здесь политесы.

— В смысле?

— В прямом, дорогой, — усмехнулась Елена, поправляя ремень разгрузки. — Натали пробила главный гермозатвор на минус третьем уровне, вырезала половину внутренней охраны лично и прямо сейчас ломится в бункер самого князя Юсупова. Причем делает это с таким энтузиазмом, что капитан Зимин только и успевает оттаскивать тела ее «поклонников» из-под ног. Потери со стороны Юсупова она вообще не считает. Если мы не поторопимся, князь просто не доживет до официального допроса — Наташа оторвет ему голову голыми руками за своего деда и сожженный родовой особняк.

Строганов на секунду прикрыл глаза, мысленно переваривая новость, а затем тихо, с нескрываемым сарказмом выдохнул:

— Господи, дай мне сил… Летим в юсуповский вертеп, пока эта рыжая бестия не превратила весь их род в фарш… А то нам не достанется!

Глава 19

В малом восточном кабинете Александровского дворца пахло свежезаваренным кофе с кардамоном. Здесь не было протокольной позолоты Зимнего, парадных портретов в три человеческих роста и неподвижных лейб-гвардейцев у каждой портьеры. Обстановка выглядела подчеркнуто домашней, насколько это вообще дозволялось понятием уюта для правящей династии: просторный диван темной замши, мягкий ковер под ногами, низкий столик из карельской березы и полное отсутствие посторонних ушей.

Цесаревич Алексей Николаевич сидел, небрежно закинув ногу на колено. Вместо расшитого золотом мундира лейб-гвардии Преображенского полка на нем был простой темно-синий шелковый халат поверх тонкой сорочки с расстегнутым воротом. Наследник престола не сводил цепкого взгляда с центральной настенной панели. Экран делился на шесть неравных секторов: закрытые каналы Особого Корпуса, сводки аналитиков ИСБ, поступающие с задержкой в три секунды, и прямо посредине — абсолютно нелегальная, наглая трансляция «Кота-директора», которую ведомственные шифровальщики так и не смогли вычислить по геолокации.

Рядом, поджав под себя ноги и обхватив руками фарфоровую чашку, сидела инфанта Триана. Принцесса Испании сменила церемониальное платье с кринолином на свободное домашнее кимоно из мягкой серебристой ткани, перехваченное алым поясом. Как во вкусы испанки проникла японская культура никто толком объяснить не смог до сих пор. Темные волосы были небрежно заколоты нефритовой шпилькой, из-под которой на тонкую шею выбивалось несколько прядей.

Девушка смотрела на экран, где черные штурмовые клинья Строганова методично вскрывали укрепления юсуповского дворца, и на ее точеном породистом лице залегла глубокая тень. Алексей скосил глаза, уловив перемену в настроении и нахмурился.

— Что-то не так, Триана? Не одобряешь методы графа?

Инфанта медленно покачала головой, сделав крошечный глоток кофе.

— Разумеется, нет, — вздохнула испанка на довольно неплохом русском языке. Они договорились чередовать дни: вчера был кастильский, сегодня — язык Империи. — Дело совсем не в жестокости Строганова. Проблема в другом. Точнее, в том, что для вас это вообще не кажется проблемой. Удивительное отсутствие хаоса. Все происходит хоть в каких-то рамках.

Она повернулась к наследнику, и в ее миндалевидных глазах мелькнула застарелая горечь:

— У нас в Мадриде или Валенсии… случись подобная вендетта между герцогами Медина-Сидония и Альба, погибли бы десятки, если не сотни обычных горожан. Снаряды летели бы по жилым кварталам, наемники грабили бы лавки, а короне и грандам было бы откровенно плевать, пока горит чужое поместье. Здесь же… Я смотрю на внешние камеры полицейских кордонов. Жандармерия выставила броневики ровно по периметру отчуждения. Ваш отец держит аристократию в стальных рукавицах.

— Не совсем с тобой согласен, — криво усмехнулся Алексей, барабаня пальцами по подлокотнику. — Лет тридцать назад у нас точно так же могли разнести артиллерией половину Литейной части просто потому, что два князя не поделили поставки руды. Но батюшка быстро объяснил благородным господам разницу между феодальной вольницей и государственной монополией на насилие. Правила простые: объявили кровную месть через Канцелярию — режьте друг друга внутри своих владений хоть до последнего родича. Но если хоть один осколок упадет на мостовую общего пользования, виновные в полном составе отправляется на плаху, а активы уходят в казну. Строганов эти правила знает наизусть.

— Думаешь, он доведет дело до конца? — Триана снова бросила взгляд на центральный сектор экрана, где на десантных кораблях десант Аудитора брал штурмом усадьбу Ермолова. — Переломит хребет старым семьям?

— Должен, — коротко и жестко ответил Цесаревич. — У него нет выбора. Старики абсолютно недоговороспособны. Даже если Юсупов прямо сейчас запросит пощады, упадет на колени и подпишет любые бумаги о передаче всего и вся, это будет лишь паузой. Через месяц, через полгода они соберут новых наемников, купят яд или подкупят механиков на его верфи. Кирилл это понимает лучше меня. Чтобы выжить и строить свои корабли, ему необходимо стереть обе фамилии в порошок. Физически, финансово и юридически.

— Неужели по-другому никак? — тихо спросила инфанта, кутаясь в широкие рукава кимоно. — Это ведь колоссальная потеря для государства. Огромные средства, тысячи подготовленных бойцов, древние роды, чьи предки основывали города…

— Цена выживания, — Алексей пожал плечами с тем спокойным цинизмом, который появляется у правителей после первых сотен подписанных смертных приговоров. — Если конечность поражена гангреной, ее не мажут целебной мазью, ее отсекают. Ермолов и Юсупов связались с иностранными агентами и впустили чужаков в столицу. За такое в России сдирают шкуру вместе с титулом. А Строганов просто всех поставит к стенке, можно сказать, определенная форма милосердия…

Цесаревич замолчал и перевел взгляд на девушку. В полумраке кабинета ее профиль казался высеченным из слоновой кости. Алексей смотрел долго, внимательно, без привычной придворной маски холодного величия. Открыто, прямо и с той затаенной теплотой, которой он никогда не позволял себе на официальных приемах.

Триана почувствовала этот взгляд кожей. Румянец медленно залил ее смуглые щеки, она смутилась, хотя за месяцы, проведенные в Петербурге в качестве почетной гостьи и негласной невесты, должна была привыкнуть к тому, как меняются его глаза, когда они остаются вдвоем.

— Не смотри на меня так, — шепотом бросила она, опуская ресницы в чашку.

— Чо это? — явно не по-царски, с широкой наглой ухмылкой протянул