Воздушная кавалерия. Том 10 - Джек из тени

Многие успели подумать, что имперская цензура наконец-то перерубила магистральные кабели или накрыла передатчики электромагнитным импульсом. Но мрак не продлился и двух секунд.

Тьма вздрогнула и отъехала назад, сменившись кристально четкой панорамой совершенно иного мира.

Никакой грязи, никаких битых кирпичей и мокрого осеннего ливня. В объектив ударил холодный, стерильный свет. Это был ходовой мостик флагманского дирижабля графа Строганова — парящий в стратосфере командный центр, масштаб которого заставил зрителей в салонах и казармах подавиться воздухом.

Просторный полукруглый зал уходил вперед и вниз широкими уступами. Никаких медных трубок, скрипучих деревянных штурвалов или громоздких циферблатов, к которым привыкли флотские офицеры еще старой школы. Здесь работали несколько десятков операторов в строгих черных кителях без знаков различия сидели за полукруглыми консолями, над которыми парили голографические проекции данных. В воздухе стоял лишь ровный, монотонный шелест: короткие доклады по внутренней связи, ввод поправок, подтверждение телеметрии.

А в центре мостика висела гигантская трехмерная тактическая карта столицы.

Это была живая, пульсирующая модель театра военных действий, выстроенная с математической дотошностью. Здания просвечивались до внутренних перекрытий, над усадьбами Ростовых, Юсуповых и Ермоловых мерцали полусферы защитных барьеров с точными процентами остаточной емкости накопителей. Тысячи крошечных маркеров — пехота, бронетехника, патрульные машины жандармерии — двигались в реальном времени, оставляя за собой тонкие шлейфы векторов движения.

В этот момент в кабинете Военного министерства на Дворцовой площади стояла гробовая тишина. Министр обороны застыл перед настенным терминалом с занесенной над пепельницей зажженной сигарой. Пепел упал на сукно стола, но генерал этого даже не заметил. Его глаза, расширенные до предела, впились в парящую на экране карту.

— Это… это что такое? — выдохнул он хрипло, ткнув пальцем в изображение. — Откуда у него целеуказание в реальном времени сквозь дождь и помехи⁈ Почему у меня в Генеральном штабе стоят считай дубовые столы с бумажными картами и флажками, а у этого сопляка на борту развернут комплекс, которого нет даже у ИСБ⁈

Стоявшие за спиной министра генералы и штабные полковники лишь синхронно, с похоронным видом покачали головами. Возразить было нечего. Контраст который сейчас демонстрировал Строганов на всю страну, бил наотмашь.

Камера тем временем мягко сместилась в сторону, поднимаясь к верхнему ярусу мостика.

Там, в массивном командирском кресле на возвышении, сидел сам граф Строганов. На нем был обычный штурмовой комплект, по крайней мере так казалось, ведь он ничем примечательным не выделался от тех, что были видны на гвардейцах. Лицо Кирилла ничего не выражало, кроме усталости. Разве что в глубине чуть прищуренных глаз тускло тлел изумрудный огонек активной Пыли.

Двери позади возвышения бесшумно скользнули в пазы. На мостик вошел гвардеец. Забрало шлема было поднято, лицо покрывала испарина, все причастные узнали в нем командира гвардии Матвеева. Он подошел к возвышению, четко щелкнул каблуками и негромко, но так, чтобы уловил микрофон «Кота-директора», доложил:

— Командующий, задача выполнена.

Строганов даже не повернул головы, продолжая вглядываться в красную точку на карте, обозначавшую загородное поместье графа Ермолова, а затем коротко, едва заметно кивнул:

— Принято. Готовьте штурмовую группу к высадке.

Гвардеец отдал честь и пружинистым шагом исчез за створками дверей. Строганов поднял правую руку, коснулся сенсорной панели на правом подлокотнике кресла, и перед ним вспыхнул канал видеосвязи.

На экране появилось лицо Елены. Графиня Строганова выглядела бодрой, волосы выбились из-под шлема, но во взгляде читалась спокойная уверенность кадрового боевого офицера. За ее спиной мелькали знакомые интерьеры особняка Воронцовых.

— Докладывай, Лена, — произнес Кирилл.

— Поместье под полным контролем, — четко, без лишних пауз отрапортовала супруга. — Нападавшие оказались наемным сбродом, разбавленным парой десятков строевых ветеранов Юсупова. Тех, кто пытался уйти через парк, перехватили дозоры отца. У нас трое легкораненых. Как обстановка на южном направлении?

— Начинаю финальную фазу по Ермолову, — ответил граф, поднимаясь с кресла. — Твоя задача — зафиксировать периметр вокруг родового гнезда, не выпускать никого до прибытия сводных жандармских следственных групп. Пусть протоколируют каждую гильзу и каждую иностранную морду.

— Сделаю, — Елена коротко усмехнулась одними уголками губ. — И… Кирилл?

— Да?

— Будь аккуратнее на нижних ярусах.

— Буду, — спокойно ответил Строганов и отключил связь.

Граф развернулся и направился к лифтовой шахте в хвостовой части мостика. Камера последовала за ним, плавно скользя сквозь створки раскрывающегося скоростного подъемника. Десять секунд стремительного спуска вниз, сквозь многослойные палубы воздушного линкора, и двери распахнулись в просторный десантный ангар.

Здесь кипела работа, вызвавшая в чатах ГИС новую лавину истерических споров.

В гигантском отсеке стояли семь десантных машин. Но они не имели ничего общего с привычными для этой эпохи пузатыми десантными сигарами. Это были граненые клинья из черного материала, не превышающие двадцати метров в длину. Никаких открытых винтов — в кормовой части каждой машины глухо, на низких частотах разгоняли турбины закрытые пылевые движители с изменяемым вектором тяги. По бокам поблескивали турели автоматических скорострельных орудий, а сама геометрия корпуса кричала о колоссальной маневренности.

— Да это же экранопланы с вертикальным взлетом! — строчили в комментариях инженеры Путиловского завода. — Откуда у них такая подъемная сила без объема газа⁈ Там же удельная масса должна быть под сорок тонн!

— Идиот, это левитационная Пыль высокой очистки в несущем контуре! Он облегчил силовую раму в десять раз! — отвечали им другие.

Строганов быстрым шагом подошел к головному катеру с бортовым номером «Ноль-Один». Возле аппарели уже выстроилась штурмовая группа — полтора десятка бойцов в тяжелых бронекостюмах, у каждого в руках короткоствольный автомат, за спиной генераторы индивидуальных щитов. Бойцы молча расступились, пропуская командира внутрь десантного отсека, и тут же втянулись следом.

Аппарель с шипением захлопнулась, замки встали на боевые упоры. Камера переключилась на курсовую камеру головного катера, установленную прямо в носовом обтекателе.

В следующее мгновение пол под ногами слегка дрогнул. Нижние створки ангара гигантского воздушного корабля разошлись, открывая внизу бездну ночного Петербурга, затянутую клочьями дождевых туч. Семь черных дротиков синхронно сорвались с магнитных направляющих и ухнули вниз.

Падение длилось ровно две секунды. Затем пылевые турбины взвыли на форсаже, выплеснув из сопел короткие синие факелы, и машины выровнялись у самой кромки облаков и с бешеной скоростью, почти не сбавляя хода, устремились к земле.

Поместье графа Ермолова приближалось с пугающей неотвратимостью.

С высоты птичьего полета усадьба напоминала пылающий остров среди темных массивов парка. Главный особняк в псевдоготическом стиле уже лишился части восточного крыла — результат работы предварительного ракетного удара беспилотных машин. По периметру кирпичной ограды метались огни прожекторов, а уцелевшие