Воздушная кавалерия. Том 10 - Джек из тени

class="p1">Сначала, когда весть о внезапном бракосочетании Имперского Аудитора и опальной княжны Ростовой разлетелась по салонам, светское общество восприняло это как жест отчаяния. Затем — как беспрецедентную наглость и вседозволенность выскочки. Брак, зарегистрированный за пять минут до истечения моратория, выглядел как дешевый юридический трюк. Те из патриархов, кто знал подноготную «оскорбленной чести» Ермоловых и понимал, какими именно грязными методами Юсуповы загнали Ростовых в угол, лишь сардонически усмехались. Строганов просто решил сыграть их же крапленой колодой. Так же нагло, балансируя на грани фола. Да только кто ж ему запретит…

Физически узнать, что происходит в зонах конфликта, не представлялось возможным. Особый корпус жандармов сработал безупречно: все воздушные коридоры над северными пригородами закрыли плотным колпаком, а дороги перегородили тяжелыми броневиками и ежами. Ни один курьер, ни один репортер столичных ведомостей не мог прорваться сквозь это оцепление. Впрочем, при вендеттах высшего эшелона так было всегда. Закон предписывал изоляцию, чтобы чужая кровь не испачкала тех, кто не участвует в игре.

Но в этот раз классическая осада дала трещину. Причем трещину не в бетонных стенах, а в самом фундаменте имперского мироустройства.

Спустя ровно три часа после первых залпов Государственная Информационная Система — незыблемый, контролируемый цензорами монолит — взорвалась.

Это началось не с официальных сводок, а с анонимных вбросов на открытых каналах столичного сегмента ГИС. Короткие, профессионально смонтированные ролики в идеальном разрешении хлынули в сеть. Сначала это были просто эпичные фрагменты обороны. Столичная элита, прильнув к экранам своих домашних терминалов и личных коммуникаторов, с отвисшими челюстями наблюдала, как гвардия Ростовых, с восставшими из пепла союзными родами, хладнокровно, словно на полигоне, перемалывает штурмовые волны юсуповской пехоты. Никакой паники, никакого панического отступления. Кадры демонстрировали, как юсуповские батальоны захлебываются в собственной крови под ударами систем залпового огня, которых в арсенале Ростовых отродясь не водилось.

А затем появился тот самый ролик. Видео, которое заставило содрогнуться даже самых циничных и прожжённых Сената.

Кадры транслировались с нашлемной камеры. Темный, затянутый пороховым дымом холл бункера. Десятки мечущихся в панике бойцов в цветах Юсуповых. И в центре этого хаоса — девушка. Та самая «тепличная аристократка», «несчастная жертва обстоятельств», которую еще недавно жалели на светских раутах.

Новая графиня Строганова, урожденная княжна Ростова, собственными руками, в прямом физическом смысле, рвала на куски элиту вражеской гвардии. На видео, лишенном пафосной музыки, звучали лишь сухие хлопки выстрелов с глушителями и удары падающих тел. Рыжая фурия с полыхающими лиловым светом глазами скользила между трассерами пулеметов, методично всаживая свинец в головы гвардейцев. Она не защищалась — она истребляла.

Это был информационный ядерный взрыв. Ролик пошел по рукам с пугающей скоростью, копируясь на сотни тысяч персональных устройств, пересылаясь по защищенным корпоративным сетям, обходя любые фильтры. Он стал вирусным еще до того, как цензурный комитет успел осознать сам факт его существования.

Комментарии под трансляцией превратились в бурлящий котел. Аристократы, студенты, промышленники и военные — все строили теории, спорили о модификациях Пыли, ужасались и восхищались одновременно. Но автор этого цифрового цунами, скрывающийся за нелепым, издевательским ником «Кот-директор», хранил молчание. Аватарка в виде нагло ухмыляющейся кошачьей морды в шестеренке лишь изредка мигала статусом «в сети».

Единственный раз, когда таинственный оператор соизволил ответить, случился после вопроса какого-то отчаянного пользователя: «Если девчонка творит такой ад, то когда нам покажут самого графа Строганова?»

Ответ появился мгновенно и повис закрепленным комментарием на всех каналах: «Проявите немного терпения, котята. Режиссер еще настраивает свет…».

Но если сетевые зеваки могли позволить себе терпение, то имперский посланник, граф Шереметев, этого качества лишился полностью. В своем огромном кабинете в здании Канцелярии, Шереметев метал гром и молнии. Изящная фарфоровая чашка с остывшим чаем давно покоилась в мусорной корзине, разлетевшись на осколки после очередного доклада.

— Вы издеваетесь надо мной, Бельский⁈ — голос посланника, обычно сухой и размеренный, сейчас срывался на визг. Он нависал над тяжелым столом, сверля взглядом стоящего навытяжку полковника ИСБ, он руководил отделом, кто искал в сети нужных Канцелярии людей. — Вы офицер безопасности или гимназистка-недоучка⁈ Я приказал изъять эти видеоматериалы из свободного доступа час назад! Я приказал локализовать узел связи и арестовать оператора до выяснения!

Полковник Бельский, чье лицо по цвету сливалось с белым воротничком мундира, судорожно сглотнул. Капельки пота бисеринками выступили на его лысеющем лбу.

— Ваше сиятельство… — Бельский попытался сохранить профессиональный тон, но голос предательски дрогнул. — Мы не можем. Мы физически не можем выполнить ваш приказ.

— Что значит «не можем»⁈ — рявкнул Шереметев, ударив ладонью по полированной столешнице. — У вас в подчинении триста специалистов! Триста! У меня людей, что бумажки перебирают, и то меньше! У вас же серверные мощности, питающиеся от пылевых реакторов, на которых можно крейсер в плаванье запустить! Выключите рубильник, перерубите кабели, сделайте хоть что-нибудь! Этот балаган дискредитирует сам институт имперского контроля!

— Мы пытались, ваше сиятельство, — с отчаянием обреченного произнес полковник. — Но сигнал не идет из единого центра. Тот, кто это делает… он не просто знает как устроен ГИС. Он переписал саму архитектуру маршрутизации на лету. Видеопоток фрагментирован. Он рассылается пакетами через персональные терминалы самих пользователей, используя их как ретрансляторы. Чтобы остановить трансляцию, нам придется полностью обесточить весь Санкт-Петербург и Москву до кучи. И даже тогда сигнал пойдет через узлы в Варшаве или на Дальнем Востоке!

Бельский сделал паузу, собираясь с духом, чтобы озвучить самое страшное.

— А что касается локализации оператора… Ваше сиятельство, пакеты данных имеют шифрование, которое наши дешифраторы оценивают как «неизвестный протокол». Точка входа скачет каждую секунду. Три минуты назад сигнал шел с островов в Тихом океане, сейчас же транслируется с серверов министерства финансов Британии, а через секунду — из кофейного автомата на первом этаже нашего же здания! Это не человек, граф. Человек так не может!

Шереметев тяжело осел в кресло, массируя виски. Его идеальная, выверенная система, в которой любая информация фильтровалась и подавалась обществу дозированно, рушилась на глазах. Строганов не просто защищал свои активы пушками. Он до кучи устроил публичную порку старой аристократии, превратив кровную месть в реалити-шоу.

На столе посланника замерцал красный свет правительственного аппарата экстренной связи.

Одного взгляда на герб, вспыхнувшего на трубке, хватило, чтобы Шереметев вытянулся в струну прямо в кресле. Полковник Бельский, побледнев еще сильнее, попятился к двери, словно надеясь слиться со стеной.

Шереметев снял тяжелую бакелитовую трубку.

— Слушаю, Ваше Императорское Величество, — произнес он, стараясь, чтобы голос звучал твердо и почтительно.

В трубке не было привычного для таких звонков напряженного молчания или гневных отповедей. Вместо