Воздушная кавалерия. Том 10 - Джек из тени

Строганова вскинула правую руку. В ее ладони тускло блеснул пистолет. Сухой хлопок и стрелок, первым открывший огонь, поперхнулся кровью и завалился на спину с пробитым лбом.

Но его выстрелы спровоцировали цепную реакцию. Тьма наполнилась грохотом. Сразу с двух флангов по Наталье ударили пулеметы. Трассеры расчертили воздух светящимися линиями, скрещиваясь на том месте, где она только что стояла.

Именно — где стояла.

Графиня не стала выставлять барьер. Стоять на месте под перекрестным огнем больших калибров — удел идиотов или смертников. Она сделала немыслимый для обычного человека рывок в сторону. Ее тело, усиленное боевой химией и Пылью, превратилось в смазанную тень. Она скользнула под пулеметную трассу, проехавшись на коленях по скользкому от крови кафелю, и на ходу, выхватывая левой рукой второй пистолет, открыла ответный огонь.

Два хлопка и пулеметчик на правом фланге уткнулся лицом в казенник своего оружия. Второй номер расчета попытался перехватить рукояти, но следующая пуля пробила ему ключицу, отбросив к стене.

Минус один стрелок на полу, и плюс два новых, кто присоединился к хаотичной стрельбе из центра холла. Юсуповские гвардейцы, ослепленные тьмой и собственными дульными вспышками, палили во все стороны.

Наталья двигалась среди этого свинцового урагана, как танцор на сцене. Она использовала их панику как свое главное оружие. Она уходила с линии огня за долю секунды до того, как туда ложились пули, намеренно подставляя под выстрелы самих гвардейцев.

Графиня метнулась за массивную мраморную колонну. По ней тут же ударили из трех автоматов. Бетонные крошки брызнули во все стороны. Наталья упала на спину, выкатившись из-за укрытия, и, лежа на полу, дважды нажала на спусковые крючки. Вспышки выхватили из темноты перекошенные лица стрелков, оба рухнули замертво.

А пули, летевшие в ее сторону, не нашли преграды. Очередь прошила колонну и вонзилась в группу защитников, засевших у противоположной стены.

— Не стреляйте! Свои! Вы по своим бьете, идиоты! — истошно завопил кто-то во тьме.

Но его крик потонул в новом шквале огня. Страх и темнота сделали свое дело. Гвардейцы Юсуповых, не понимая, где враг, а где союзник, начали палить друг по другу. Каждая дульная вспышка становилась мишенью. Каждый крик вызывал новую очередь.

Наталья скользила сквозь этот хаос. Она стреляла только наверняка. Каждый хлопок означал оборванную жизнь. Перекат, смещение вектора, прыжок от стены. Она была везде и нигде одновременно. Ее лиловые глаза, единственное, что светилось в этом мраке, появлялись на долю секунды, чтобы тут же исчезнуть, оставив после себя лишь смерть.

Внезапно канонада начала стихать. Не потому, что кончились патроны. Просто все желающие пристрелить Строганову закончились. Оставшиеся в живых — пара десятков бойцов, рассредоточенных по углам — замерли, вжимаясь в стены. Они молча, до рези в глазах, всматривались в темноту, боясь даже громко дышать.

Воздух в холле был густым от порохового дыма и запаха пролитой крови. Слышны были лишь стоны умирающих и звон пустых гильз, раскатывающихся по кафелю.

— Она сдохла? — не выдержав давящей тишины, прошептал один из гвардейцев, сидевший за перевернутым столом. Его нервы сдали окончательно.

— Заткнись, придурок! — испуганно прошипел на него другой из соседнего укрытия.

Ответом на этот короткий диалог стала серия глухих хлопков.

Четыре выстрела прозвучали почти слитно. Пули, выпущенные с математической точностью из непроглядной тьмы, нашли свои цели. Оба гвардейца тяжело осели на пол.

Новая, короткая, но истеричная канонада. Оставшиеся в живых открыли огонь на звук. Пули крошили мрамор и рвали дорогую обшивку стен.

И снова наступила абсолютная, мертвая тишина. На этот раз окончательно. Во мраке раздались тихий щелчки извлекаемых пустых магазинов, затем лязг затвора.

Над центром холла, примерно в трех метрах от пола, воздух пошел рябью. Сформировался небольшой шарик из Пыли. Он плавно поднялся к сводчатому потолку и начал ярко, ровным белым светом светиться, заливая помещение холодным сиянием.

То, что осветил этот пылевой светильник, выглядела как натуральная бойня. Десятки тел в цветах Юсуповых усеяли пол. Кто-то погиб от ювелирных попаданий в голову или шею, но солидная часть была изрешечена пулями своих же сослуживцев в приступе паники.

В центре этого подземного ада стояла Наталья. Она небрежно сдула дымок со ствола пистолета и вернула оружие в набедренные кобуры. Из темного пролома гермозатвора в холл, хрустя битым бетоном, начали втягиваться гвардейцы Строганова во главе с капитаном Зиминым. Бойцы, привыкшие к грязной работе, на секунду замерли, оценивая масштаб зачистки, проведенной одним человеком за несколько минут.

Зимин сдвинул визор шлема вверх. Офицер обвел взглядом горы трупов, покосился на дымящийся пролом и тяжело вздохнул, глядя на девушку.

— Госпожа, у меня к вам огромная просьба — больше так не рисковать, — картинно вздохнув, произнес капитан. В его голосе не было упрека, только искреннее профессиональное уважение, смешанное с беспокойством за собственную шкуру. — Мне граф голову лично открутит, если с вами что-то случится. А потом то, что открутил, заставит съесть.

Наталья повернулась к нему. Ее лицо, перемазанное чужой кровью и пороховой гарью, озарилось широкой, почти детской улыбкой. Лиловое свечение в глазах медленно угасало, возвращая им привычный зеленый оттенок.

— Я буду очень стараться, капитан, — задорно захлопала ресницами Натали, поправляя растрепавшуюся косу. — Честно честно! Но вы же понимаете — вдохновение нашло.

Она развернулась лицом к массивным дверям, ведущим вглубь бункера, туда, где засел Юсупов.

— Вперед, капитан. Нам совсем немного осталось, — ее голос вновь стал серьезным. — Давайте порадуем Кирилла тем, что к его приходу здесь всё будет чисто.

Зимин коротко кивнул своим бойцам. Штурмовые тройки двинулись вперед, переступая через трупы. Очередные брикеты взрывчатки легли на петли следующего рубежа обороны. Время клана Юсуповых стремительно истекало.

Глава 17

Столица Российской Империи замерла, словно гигантский, закованный в гранит и чугун зверь, прислушивающийся к далекому запаху крови.

Санкт-Петербург всегда любил чужие трагедии, особенно если они разыгрывались по строгим правилам высшего света. Официально объявленная кровная вражда такого масштаба не случалась уже очень давно. В закрытых клубах на Миллионной, в роскошных курительных комнатах Мариинки и в кулуарах Сената ставки делались с поистине имперским размахом. Никто в здравом уме не ставил на победу тандема Ростов-Воронцов. Спорили лишь о том, как долго продержится старая гвардия против объединенных капиталов и армий Юсуповых и Ермоловых. Сутки? Двое? Хватит ли у старого генерала Воронцова пороха утащить за собой в могилу пару-тройку юсуповских батальонов, прежде чем его усадьбу сровняют с землей?

И в эту стройную, циничную математику аристократического естественного отбора с двух ног влетел граф Кирилл Строганов.