Воздушная кавалерия. Том 10 - Джек из тени

голосе прозвучала обреченность профессионала, понимающего, что партия проиграна. — Я не могу снять людей с главного периметра здания. Если я растяну фронт в этом проклятом тумане, нас вырежут по частям. Мы отправили три группы разведки из числа Кинетиков-сенсоров в зоны предполагаемой высадки еще десять минут назад.

— И? — рявкнул князь.

— Они не вернулись. И на связь не вышли, — тихо ответил полковник. — Ни единого выстрела. Никаких всплесков боевой Пыли. Они просто… растворились.

Юсупов сжал кулаки так, что ногти впились в ладони до крови. Строганов сжимал кольцо. Методично, безжалостно, лишая защитников зрения, слуха и связи. Он превратил их собственный дом в ловушку, где каждый шаг за пределы освещенных зон грозил смертью от невидимого клинка.

Внезапно монотонный гул сирены прорезал истошный крик оператора ПВО:

— Множественные цели! Три-ноль-пять, угол возвышения сорок!

Игнатов бросился к зеленому экрану. То, что еще секунду назад было чистым полем, теперь пестрело десятками и сотнями крошечных, стремительно приближающихся точек.

— Это не десантные корабли! Слишком малая сигнатура! Скорость сближения критическая! — произнес оператор, лихорадочно стуча по клавиатуре.

Системы противовоздушной обороны усадьбы, наконец-то получив внятные данные, ожили. Заработали счетверенные автоматические пушки, установленные в башнях и на крыше дворца. Система автоматического наведения, сорвавшись с цепи, выплевывала тысячи снарядов в минуту, формируя в небе над усадьбой сплошную стену из свинца и огня.

— Слишком просто! — Игнатов вцепился в край консоли.

И в этот момент система сошла с ума.

Беспилотники Строганова не пытались уклоняться. Они шли плотным строем, как стая рассерженных ос. Не долетая до зоны поражения зенитных орудий Юсуповых, рой синхронно сбросил свой груз.

Сотни ракет класса «воздух-поверхность» сорвались с подвесов. Двигатели вспыхнули ослепительно белым светом, и ракеты устремились вниз.

Зенитная артиллерия захлебнулась. Автоматика пыталась перехватить новые, куда более быстрые и приоритетные цели, но алгоритмы не справлялись с таким количеством объектов. Часть ракет разлетелась на куски еще в воздухе, расцветая огненными шарами, но основная масса прорвалась сквозь заградительный огонь. Весь залп был сконцентрирован в одну-единственную точку барьера, прикрывающего восточное крыло дворца.

— Перегрузка внешнего контура! Генератор барьера номер четыре горит!

Ракеты Строганова отработали как кувалда. Они обрушили всю свою энергию на локальный участок барьера. Сапфировый купол, рассчитанный на рассеивание ударов осадной артиллерии, не выдержал точечного проникновения. Барьер пошел крупными трещинами, замигал и лопнул, осыпавшись каскадом бесполезных искр.

В образовавшуюся в щите брешь, не теряя ни доли секунды, устремились сами беспилотники.

Их осталось всего семь. Но каждый нес на себе заряды мощные фугасные заряды и модули с дестабилизированной Пылью.

Первый беспилотник врезался прямо в бронированную башню зенитной установки на крыше. Детонация вскрыла турель, как консервную банку, мгновенно испарив расчет и вызвав детонацию боекомплекта. Огненный смерч поднялся на десятки метров.

Второй и третий дроны спикировали на позиции тяжелых излучателей, укрытых за мраморными парапетами террас. Взрывы смели дорогостоящее артефактное оборудование, разбросав искореженный металл и куски камня по всему двору.

Четвертый, пятый и шестой ударили по резервным пылевым генераторам, расположенным в технических пристройках. Седьмой дрон влетел точно в амбразуру большого ДОТа, контролировавшего главную подъездную аллею.

Грохот взрывов слился в сплошной, непрекращающийся грохот.

Спустя несколько минут канонада стихла так же внезапно, как и началась. Системы пожаротушения дворца сработали исправно: шипение химической пены и потоки воды обрушились на горящие остовы техники.

— Потери⁈ — хрипло спросил Юсупов, стирая грязный пот со лба батистовым платком.

Игнатов, прижимая трубку к уху, слушал доклады с постов. Его лицо выражало крайнюю степень непонимания.

— Ваша светлость… — полковник оторвался от рации. — Это странно.

— Что странно⁈ Мы лишились ПВО! Восточный фланг голый!

— Да, тяжелого вооружения у нас поубавилось, как и ПВО, — Игнатов сглотнул. — Но среди живой силы потери… минимальны. Погибли только расчеты уничтоженных установок. Тридцать, может, сорок человек. Пехота, укрывавшаяся в здании и на позициях в саду, вообще не задета.

Князь Юсупов медленно опустился в кресло. Его разум, отчаянно ищущий лазейку в этом кошмаре, ухватился за эту странность, как утопающий за соломинку.

Почему Строганов не ударил по казармам? Почему не сровнял с землей сам особняк, раз уж барьер был пробит?

— Потому что он не может⁇ — неожиданно ясно подумал патриарх.

Губы Юсупова растянулись в судорожной, нервной улыбке. Логика аристократа, привыкшего считать ресурсы, подсказывала единственно верный ответ.

— Он блефует, — прошептал князь, а затем повторил громче, чтобы слышали все в бункере: — Строганов блефует!

Андрей Юсупов поднял голову, в его глазах блеснула робкая надежда.

— Отец?

— Подумайте сами! — князь вскочил, к нему возвращалась былая уверенность. Энергия отчаяния переплавлялась в рациональный расчет. — Игнатов насчитал пятьсот человек десанта. Допустим. Но сколько ресурсов требуется, чтобы контролировать такую территорию? Он только что женился на Ростовой! Значит, он обязан прикрыть её загородную резиденцию, где сейчас идет свалка. Он должен защищать свой кластер. У него просто физически нет людей, чтобы взять наш дворец на штурм!

Патриарх прошелся вдоль стола, активно жестикулируя.

— Эти беспилотники, эти ракеты… Это пугач! Дорогая, разрушительная, но всего лишь демонстрация силы! Он выбил нам тяжелые стволы, чтобы мы не сбили его дирижабли. А пехоту не тронул, потому что знает — если он пошлет своих пятьсот штурмовиков в лобовую атаку на нашу оборону, то умоется кровью!

— В целом логично, ваша светлость, — осторожно кивнул Игнатов, хотя в глазах старого вояки все еще плескалось сомнение. Опыт подсказывал ему, что Имперский Аудитор ничего не делает просто так. Но перечить воспрянувшему духом сюзерену он не стал. — Прикажете перегруппировать силы?

— Да! — рявкнул Юсупов. — Всех, кто остался в парке, оттянуть в здание. Если эти черные ублюдки сунутся внутрь — встретим их свинцом! Мы будем сидеть в глухой обороне. До утра он не продержится. Завтра весь Петербург узнает о том, что он бомбил город, и Канцелярия сожрет его с потрохами!

Гвардия пришла в движение. По уцелевшим проводам полетели приказы. Раненых спешно стаскивали в импровизированный лазарет в подвале. Пожарные команды из числа слуг заливали тлеющие обломки дронов пеной.

А затем наступило ожидание.

Самое страшное время на войне — это когда стихает канонада. Когда ты сидишь в укрытии, сжимая в потных руках оружие, и вслушиваешься в темноту.

Прошло полчаса. В бункере восстановили основное освещение. Техники сумели перехватить сигнал с нескольких чудом уцелевших внешних камер.

На экранах виднелся изуродованный двор усадьбы. Дым рассеялся, смытый холодным дождем. Искусственный туман, напущенный Строгановым, начал редеть, оседая на брусчатку серой влажной пылью.

И там, за разбитыми мраморными балюстрадами, в тени искореженных деревьев парка… ничего не происходило. Никаких цепей атакующей пехоты. Никаких штурмовых машин, проламывающих