Воздушная кавалерия. Том 10 - Джек из тени

Княгиня поперхнулась собственным ядом и инстинктивно отшатнулась, впечатавшись спиной в шедшую сзади сноху. Та испуганно взвизгнула, по цепочке передавая панику назад.

— Думаешь, если мой отец — безмозглый идиот, остальные Ростовы заслужили смерти⁈ — Наталья наступала на нее медленно, но неотвратимо. Расстояние между ними сократилось до полуметра. — Попробуй! Скажи мне это прямо в лицо!

Женщина вжалась в испуганных родственниц, ее холеное лицо перекосило от ужаса. Она видела перед собой не вчерашнюю девчушку, которую они собирались пустить по миру нищей побирушкой, а разъяренного зверя, для которой разорвать человека пополам было делом одной секунды.

— Ну же… Скажи! — почти шепотом, с ласковым, леденящим кровь предвкушением произнесла Наталья. В этой тихой просьбе было столько неприкрытой жажды крови, что даже стоявшие поодаль штурмовики Зимина невольно подобрались. — Скажи хоть слово, старая дрянь… И я покажу тебе такую боль, какую не испытывал никто из вашей гнилой породы… Ну же…

— Довольно!

Всего одно слово. Брошенное сухо и негромко, без малейшего надрыва, но прозвучавшее как удар хлыста.

Наталья осеклась на полушаге. Лиловое марево вокруг ее пальцев дрогнуло, втянулось обратно под кожу, а глаза, еще секунду назад горевшие потусторонним светом, мгновенно вернули свой глубокий изумрудный цвет. Девушка шумно выдохнула через нос, оправила воротник куртки и, не оборачиваясь, сделала два шага назад, возвращаясь в тень дверного проема. Дисциплина, вбитая Кириллом, сработала безупречно, хотя кулаки графини все еще мелко подрагивали.

Строганов даже не посмотрел в сторону замерших от ужаса аристократок. Его взгляд был прикован к князю Юсупову, чье лицо в аварийном свете казалось высеченным из серого песчаника.

— Зимин, — произнес Кирилл, постукивая набалдашником трости по полу. — Выведи эту семейку наверх. И передай агентам ИСБ. Они будут у внешних ворот ровно через семь минут. Пусть оформляют протоколы досмотра и пакуют по автозакам.

— Слушаюсь, командующий! — козырнул капитан и махнул рукой своим бойцам. — Шевелитесь, дворяне! На выход, без резких движений!

Гвардейцы жестко, тычками стволов в спины, погнали онемевшую толпу родственников по длинному коридору.

— Матвеев, — продолжил Строганов, поворачиваясь к сержанту. — Заблокируй этот этаж. Мы пообщаемся с его светлостью без лишних ушей и протокольных соплей.

Ветеран молча кивнул и направился к панели управления, на ходу доставая из подсумка блокиратор связи.

— И да… — Кирилл чуть приподнял трость, указывая концом на тонкую фигурку, застывшую в хвосте уходящей процессии. — Анастасию оставьте.

Девушка в пыльном персиковом платье, успевшая дойти до поворота, вздрогнула и остановилась, словно налетев на невидимую стену. Два конвоира мгновенно отсекли ее от остальных Юсуповых, взяв под конвой.

— Я ведь обещал князю, что она станет новой главой рода, — с вежливой, абсолютно издевательской усмешкой произнес Строганов, глядя прямо в расширившиеся глаза Михаила Олеговича. — Да и барышне, полагаю, будет чрезвычайно полезно послушать, за какую именно цену ее обожаемый дядюшка только что спустил в выгребную яму будущее всей своей семьи. А заодно, за что лишил ее семьи…

Слова графа упали в тишину оперативного зала тяжелыми свинцовыми каплями.

И в то же мгновение произошло то, что окончательно сорвало с благородного семейства последние остатки лоска. Шедшие рядом с Анастасией тетки, кузины и младшие братья синхронно, словно по команде, шарахнулись от нее в стороны. Вокруг двадцатилетней княжны мгновенно образовалась трехметровая пустота отчуждения.

Десятки глаз — тех самых людей, с которыми она еще вчера делила трапезы за столовым серебром — вперились в нее с такой лютой, неприкрытой ненавистью, что девушку физически качнуло назад.

— Тварь… — прошипел сквозь зубы один из младших племянников князя, сжимая связанные руки. — Продалась строгановскому щенку!..

— Сука подзаборная… — выплюнула ее родная тетка, увлекая за собой рыдающих дочерей. — На нашей крови править вздумала⁈

Анастасия застыла, беспомощно переводя взгляд с одного искаженного злобой лица на другое. Ее фарфоровая кожа побледнела до синевы, тонкие губы дрожали, а по щекам, смывая слой пудры и копоти, покатились крупные, прозрачные слезы. Она попыталась протянуть руки к старшей княгине, но та лишь брезгливо отвернулась, дернув плечом:

— Не прикасайся ко мне! Сдохнешь вместе со своим хозяином.

Конвоиры грубо втолкнули рычащих от злобы родственников за бронированные двери, отсекая коридор. Анастасия осталась стоять посреди мертвого зала — крошечная, раздавленная и чужая для всех.

Она медленно, словно преодолевая чудовищное сопротивление воздуха, повернула голову к центру комнаты. Ее огромные голубые глаза, затопленные слезами, намертво сфокусировались на сидящем на коленях патриархе. В этом немом взгляде не было злобы — в нем бился один-единственный, раздирающий душу вопрос, который она так и не смогла произнести вслух: «За что?..»

Князь Михаил Олегович Юсупов медленно поднял тяжелую голову. На его виске темнела глубокая ссадина, дорогой домашний костюм висел клочьями, но в блеклых глазах старика не осталось ни раскаяния, ни страха. Лишь холодная, закостенелая спесь аристократа.

Он гадко усмехнулся разбитыми в кровь губами, глядя на племянницу свысока, даже находясь на коленях:

— Твой папаша, девочка… да и вся ваша семейка… Вы всегда хотели слишком много, — прохрипел патриарх, сплевывая на пол темный сгусток. — Думали, раз носите фамилию Юсуповых, то имеете право на равную долю в кластере? Хрен вам! Я этот род вытаскивал сорок лет. Я строил заводы, я договаривался с людьми, чьих имен вы даже шепотом произносить не смеете. А вы только и умели, что клянчить подачки на свои балы да платья. Я не привык делиться тем, что принадлежит мне по праву силы. И если бы для сохранения контроля потребовалось пустить под нож не только Ростовых, но и вас всех… я бы сделал это не моргнув глазом.

Анастасия всхлипнула, прижав ладони к губам. Ее плечи мелко затряслись от беззвучных рыданий. Весь ее уютный, защищенный мирок высшего света, где дядюшка казался добрым, хоть и строгим патриархом-защитником, рухнул, оставив под собой лишь гниль и расчет мясника.

Елена Воронцова, до этого момента молча стоявшая за спиной Кирилла, не удержалась. Графиня сделала шаг вперед и сардонически усмехнулась:

— Да ты у нас сама дипломатия, старый хрен, — протянула она холодным голосом боевого офицера. — Редкостное сочетание государственного ума и абсолютного кретинизма. Ты хоть понимаешь, что после этих слов ты отсюда живым точно не выйдешь? Даже если Кирилл вдруг решит поиграть в христианское всепрощение, я лично пристрелю тебя прямо в этом углу. Чисто из санитарных соображений, чтобы генофонд не засорял.

Юсупов-старший лишь осклабился в ответ, обнажив испачканные кровью зубы:

— Стреляй, генеральская дочка. Думаешь, испугала? Я прожил жизнь так, как вам, сопливым выскочкам, и не снилось. Но помни, Строганов… — князь перевел налитый кровью взгляд на Кирилла. — Ты можешь перебить нас всех. Можешь посадить эту