Воздушная кавалерия. Том 10 - Джек из тени

спартанский крой подчеркивал безупречную осанку боевого офицера. Никаких лишних рюшей — только фамильные воронцовские бриллианты на тонкой шее и узкий, почти незаметный серебряный ободок на волосах. На лице графини застыло выражение той надменной, нерушимой уверенности, которая рождается не в гостиных, а на полях сражений.

Справа от Кирилла шла Наталья. И появление Ростовой стало для столичных львиц сокрушительным ударом. Никаких следов недавнего застенка, никакой слабости или откровенных психов. Наталья блистала в изумрудном шелковом платье с открытыми плечами, идеально гармонировавшем с ее огненно-рыжей копной волос, уложенных в сложную прическу. На ее коже не осталось ни единого синяка. В ушах покачивались тяжелые изумрудные капли, но ярче драгоценностей сияли ее глаза. В них все еще были видны едва заметные лиловые всполохи — отголоски той самой дикой силы, которую Алиса сейчас старательно маскировала под легкую пылевую вуаль. Наталья оглядывала застывших аристократов с насмешливой полуулыбкой, от которой молодые княжичи и офицеры невольно втягивали животы и опускали взгляды.

А чуть позади четы Строгановых, расправив плечи, шагал Илья Гончаров.

Подросток заметно вытянулся за последние дни. На нем сидел безупречно сшитый темно-серый мундир горного ведомства с серебряными кантами. На безымянном пальце правой руки тускло переливался массивный перстень-печатка — знак главы древнего рода оружейников. Мальчишка заметно нервничал, пальцы его левой руки едва заметно подрагивали, но подбородок был поднят высоко, а взгляд серых глаз оставался прямым и твердым.

— Оценочный уровень стресса у присутствующих зашкаливает, дорогой хозяин, — прозвучал ехидный голосок Алисы. В углу обзора вспыхнула проекция чиби-кошки, с аппетитом уплетающей воображаемое мороженое. — У Демидова пульс под сто сорок, а вон тот пузатый сенатор слева уже прикидывает, успеет ли добежать до уборной, если ты посмотришь в его сторону. Публика в восторге, касса собрана!

— Уймись, чудовище, — мысленно отозвался Кирилл, не меняя выражения лица. — Держи купол над Натальей. Если она сейчас фонить начнет, половина зала в обморок рухнет.

— Обижаешь, шеф! Все под контролем. Наслаждайся триумфом!

Толпа перед ними расступалась молча, словно волны Красного моря перед посохом пророка. Дворяне кланялись — глубже, чем того требовал этикет. Дамы приседали в реверансах, пряча глаза за веерами. Никто не решался заговорить первым. Все понимали: перед ними идет человек, который за одни сутки стер с политической карты Империи две могущественнейшие династии, и ему за это ничего не было.

Кирилл дошел до подножия помоста и остановился, плавно склонив голову в вежливом, но лишенном раболепия поклоне:

— Ваше Императорское Высочество. Ваше Высочество.

Елена и Наталья безупречно синхронно опустились в глубоких реверансах. Илья Гончаров так же склонил голову.

Цесаревич Алексей широко улыбнулся. В его глазах мелькнуло искреннее облегчение — среди бесконечного моря льстивых физиономий наконец-то появились люди, с которыми можно было говорить без дипломатического двоемыслия.

— Граф, — звонко, так, чтобы слышали первые ряды знати, произнес Наследник, делая шаг навстречу и крепко пожимая руку Кириллу. — Рад видеть вас в добром здравии. И ваших прекрасных спутниц. Петербург… был весьма взволнован событиями последних дней.

— Город всегда излишне эмоционален, Ваше Высочество, — невозмутимо парировал Кирилл, глядя прямо в глаза Цесаревичу. — Осень, сырость, обострение хронических заболеваний у пожилых дворян… Печальные случайности…

Стоявший неподалеку князь Мещерский шумно сглотнул слюну.

Инфанта Триана подалась чуть вперед, протягивая руку для поцелуя сначала Кириллу, а затем обращаясь к Елене и Наталье. Ее взгляд на мгновение задержался на лице Ростовой.

— Графиня Наталья, — мягко, с легким акцентом произнесла испанка, и в ее голосе прозвучало неподдельное уважение. — До нас доходили слухи о вашей… невероятной стойкости. В Мадриде ценят женщин, способных держать удар судьбы.

— В России судьба иногда требует не просто держать удар, Ваше Высочество, но и отвечать на него со всей прямотой, — с легким поклоном улыбнулась Наталья, грациозно парируя реплику.

Алексей тем временем перевел взгляд на подростка, стоявшего за спиной Кирилла:

— А это, как я понимаю, молодой граф Гончаров?

Илья сделал шаг вперед, щелкнув каблуками. Несмотря на юный возраст, выдержка взяла свое:

— Честь имею представиться, Ваше Императорское Высочество. Граф Илья Гончаров.

— Наслышан, — тепло кивнул Алексей, окинув парня одобрительным взглядом. — Ваш покойный батюшка был великим инженером. Империя не забывает тех, кто кует ее броню. Мы рассчитываем, что уральские заводы под вашим управлением — и при поддержке графа Строганова — в кратчайшие сроки завершат модернизацию мощностей. Государству нужны ваши печи, Илья Сергеевич.

Слово «Сергеевич», произнесенное Наследником публично, прозвучало как выстрел в упор по остаткам уральской оппозиции. Цесаревич при всем дворе признал четырнадцатилетнего мальчишку полноправным хозяином кластера первого ранга.

Демидов в толпе окончательно поник, опустив седую голову. Игра за патенты Гончаровых была проиграна вчистую.

— Заводы будут работать, Ваше Высочество, — твердо ответил подросток.

— Прекрасно, — Алексей повернулся к залу, давая понять, что официальная часть аудиенции окончена. — Господа, вечер только начинается. Музыка!

Оркестр грянул торжественный вальс, разбивая напряжение. Толпа дворян медленно пришла в движение, закружились первые пары, но плотное кольцо отчуждения вокруг Строгановых никуда не делось. К ним боялись подойти, на них смотрели украдкой, шепотом передавая из уст в уста подробности вчерашней бойни.

Кирилл отошел к боковой галерее, где из высоких окон открывался вид на залитый фонарями регулярный парк. Елена и Наталья тут же взяли под крыло Илью, оттесняя его к фуршетному столу и мягко блокируя любые попытки столичных шакалов подобраться к юному графу с расспросами.

Из тени мраморной колонны бесшумно, словно сотканный из темноты, вынырнул майор Волков. На особисте был безупречный костюм тройка, пуговицы начищены до зеркального блеска, а лицо оставалось привычно непроницаемым.

— Быстро вы управились, Кирилл Андреевич, — негромко, не поворачивая головы к графу, произнес особист. — Даже быстрее, чем рассчитывало мое начальство.

— Долго запрягали, зато быстро поехали, — хмыкнул Строганов, наблюдая за кружащимися в вальсе парами. — Улицы подмели?

— До блеска, — сухо отозвался Волков. — ИСБ закрыла все въезды в поместья Юсуповых и Ермоловых. Архивы опечатаны, финансовые потоки перехвачены. Те наемники-иностранцы, которых ваши родственники изволили оставить в живых, уже дают показания. Поют как соловьи в мае. Министр иностранных дел Франции уже запросил экстренную встречу, чтобы замять скандал с их отставными легионерами.

— А Салтыков? — Кирилл скосил глаза на безопасника.

Волков едва заметно поморщился. Впервые на его каменном лице промелькнула тень искренней досады:

— Удар нанесли чисто. Но мы знаем, откуда прилетел «паук». Следы ведут туда же, куда и всегда. В сторону Сибирской аномалии. «Организация» подчищает хвосты, граф. Они поняли, что через Юрьевского и Юсупова подобраться к вам не вышло, и теперь просто сжигают агентурную сеть.

— Юрьевский у меня, — тихо бросил Кирилл. — Дает все расклады.

Волков коротко кивнул:

— Хорошо, пусть