Огонь и Железо - Владимир Валериевич Стрельников

намерения возникли, для начала к её отцу пожалуйте. Да и саму Лисианассу спросить не вредно. Ну, а коли и после этого спорные вопросы останутся — тогда уж деритесь сколько угодно. Но, по закону поединка. И не до смерти!

В итоге басконские петухи ещё дважды сходились. Только теперь уже в шлемах, кожаных куртках и с крепкими палками в руках. А на третий раз бой не состоялся. Едва два молодых, честь-честью посватавшихся моряка с «Арго» изготовились, сама Лиссианасса подошла и встала за спиной восемнадцатилетнего Гуиллермо из Сен-Мари. Тут уж всё стало понятно без слов. Тем более, любовь у них там, похоже, вспыхнула самая настоящая.

Остров, в принципе, позволял разместить всю сотню «аргонавтов». Вот только ночной опасности от крокодилов никто не отменял. Поэтому лагерь оборудовали по соседству с подворьем Меланея. На возвышенности укрепили гамаки на шестьдесят человек и укрыли сверху навесами. Остальные посменно несли вахту на кораблях. У смотрителя во дворе имелся колодец-«журавль» с довольно чистой водой. Моряки хозяйственно укрепили его стенки связками сухого папируса и начали активно вычёрпывать. Воду, что шла для нужд камбуза и питья, дополнительно обеззараживали небольшим количеством кальвадоса. Остальное заливали в купальню лордов. А в свою шла обычная, из Етера.

Для купален, по совету Зуброва, врыли в землю несколько столбов, на которых укрепили большие самодельные конусы просмолённой парусины. Кончик зажали деревянным коробом с задвижкой-заслонкой и нижней стенкой с множеством мелких дырочек. Получился примитивный летний душ. Воду в конусе до поры удерживала разбухшая деревянная заслонка. Стоило её стронуть, как из короба ударял пучок тонких, почти горячих струй. При тяжёлых физических работах, да на жаре это оказалось просто незаменимым.

Но даже при наличии купален, несколько самых невыносимых часов, пока палящий Ра ходил в зените, все отдыхали в тени. Или, как говорили басконцы, «предавались сиесте». Питались, в основном, блюдамииз свежей рыбы, которую в большом количестве вылавливали дети Меланея. Так что дни пребывания на острове показались мореплавателям самыми приятными за всё путешествие.

Пока завершали работы на «Нике», а затем кренговали «Арго», отца Илью, по очереди, посетили все девять верховных жрецов. Общался он с ними всегда наедине, но, на всякий случай, под присмотром арбалетчиков. Вёл себя каноник предельно вежливо, со спокойным достоинством. Лордам, до поры, ничего не рассказывал. Но когда однажды заявился уже весь Высший Совет, подошёл к «мушкетёрам»:

— Ваши Сиятельства! Священники тутошние очень просят столицу Та-Кемета, Мемфис, посетить. Да самому фараону ихнему уважение оказать.

— А на фига нам это?

— Да вот тоже самое толковал! Но очень уж просят благословить короля.

— На это ты им один нужен! — улыбнулся Феоктистов.

— Не совсем так. Благословение-то наше только от всех идёт.

А ведь, действительно! Ещё на одной из стоянок у берегов Наварры как-то разговорились, и каноник разъяснил суть святой поддержки из арсенала «Гнева Господня». В частности, пресловутый «духовный щит» можно поставить на кого угодно, но только не на себя. То есть, постоянно защищая их, сам отец Илья всегда оставался уязвимым. Поэтому с тех пор все дружно молились за своего заступника. А заодно и друг за друга. Ведь даже их слабенькие «щиты», накладываясь, образовывали многослойную невидимую защиту.

— Понятно. Советуешь всё же сходить, благословить фараона?

— Не совсем так. Но вы же, вроде, хотели несколько мау домой взять?

— Ну, да! — изумился Зубров. — А это-то здесь при чём?

— Вывозить священных мау из Та-Кемета строжайше запрещено. Все они — собственность фараона. Похищение карается смертью. А тех зверюшек, кого чужеземцы всё же вывозят, та-кеметцы всё равно находят. Покупают, отнимают, либо крадут. Но в любом случае возвращают. Потому что верховная богиня мау,Баст, наделена властью открывать зарю нового дня. Она дарует Та-Кемету жизнь, силу, здоровье и радость.

— Н-н-да! Фиговая новость. Даже кусочка этого не захочешь лишиться!

— В принципе, да. Но можно попросить у фараона отдать мёртвых мау.

— Зачем?! Или ты ещё и некромантией владеешь? — изумился Бьорн.

— Тьфу на тебя, охальник! Просто есть у этих зверюшек одна особенность. Когда мау приносит потомство, она больше не допускает до себя самца. А тот, чтобы ещё раз её покрыть, часто убивает детёнышей. Если удастся застать крох не до конца умершими, можно попробовать поднять зельем из крови дракона.

Решили рискнуть. Так, с разрешения фараона, в Мемфисе выкупили свежепридушенных котят. За золото, по весу. Влили каждому по нескольку капель зелья, разведённого в коровьем молоке. И все крохи ожили! А на крики «воскресших» детёнышей на корабль пришла их кормящая мать, Василиска.

Глава 16

6718 год от Сотворения Мира, 16 сентября

Кальвадосские рыцари сидели у командирского костра и мелкими глотками цедили отвар из корней и ягод шиповника. Витамин «С» помогал, и многодневная усталость потихоньку отпускала. Не уходила совсем, но словно бы растекалась по мышцам и жилам, наливая всё тело приятной натруженной тяжестью.

— Что, Николай Николаич, отвык от доспехов-то?

На Зуброве красовалась лишь кожаная «плетёнка», а железо уже лежало рядом. Феоктистов по-прежнему весь был закрыт иссечённым металлом. Он и спал в нём. Снял лишь шлем-топфхельм, похожий на ведро с прорезью. Не смотря на неказистый вид, германское изобретение прекрасно защищало голову. По сути, это был второй шлем с мелкими отверстиями для облегчения дыхания, крепившийся ремешками к железному черепнику. Гром же предпочитал обычный кованый шишак с наносником, почти не закрывающий ему обзор. В бою он командовал отрядами стрелков, а Феоктистов возглавлял фланговые удары бронированной конницы. Враг им достался упорный, дрался отчаянно. Многие были ветеранами Троянской войны. Но на стороне Нормана была правда. А также воздушная разведка, внезапность и огнестрельное оружие.

— Хочешь дойти до самого моря? — страдальчески вздохнул Зубров.

— Непременно! Зараза должна быть уничтожена. Тебе одного раза мало?

— Блин, мы же столько лет не воевали! И — на тебе.

Феоктистов зачерпнул из котелка, отлил часть Николаю:

— Знаешь, к нам в школу, на «урок мужества» как-то «афганец» приходил. В Афганистане «За отвагу» получил. Так мне одна его фраза запомнилась...

— Всего одна?

— Ну да! Что-то он там школьникам рассказывал, конечно, но не суть важно. А вот потом его молодые училки чаем поили. Парень-то видный, неженатый. А я мимо учительской как раз проходил. Так он вдруг посерьёзнел и сказал: «На