Сага о кораблях - Энн Маккефри

(Кстати, а что на Бете Ворона ты исполнишь на бис, Хельва?)

Ей до ужаса не хотелось возвращаться на Бету Ворона, но цель оправдывала средства… по крайней мере, она на это надеялась. Имплантировать в себя варп-двигатель! Мчаться молнией там, где раньше приходилось пошло плестись буквально ползком! И к черту все эти «если» Рокко… хотя его «если» были вескими аргументами. И все же она доверяла корвикам: она ведь лично побывала в шкуре корвиканки.

– Послушай, Рокко, этот двигатель стоит любых хлопот, любого стресса. Найл это знает. И я это знаю.

– Почему?

– Двигатель с циклическим варьированием, си-ви, – это сверхсветовой привод, это настоящий, рабочий варп. Благодаря способности стабилизировать нестабильный изотоп именно в момент колоссального выброса энергии этот двигатель улавливает ее целиком, и поэтому изотоп не угасает до бесполезного периода полураспада. Он остается на постоянном пике высокой энергии. Этот выходной поток контролируется в цикле его пиковой энергии, а скорость корабля с таким приводом определяется соотношением циклов, используемых в данный момент. Правда, взлететь с планеты на таком двигателе нельзя, да и корпус корабля должен быть гораздо прочнее…

– А странный шлейф кай-частиц? – язвительно спросил Рокко. – Вся эта непостижимая пурга, которые выводила из строя связь, гробила навигационное оборудование и вызывала солнечные аномалии во всех системах, через которые проскочил корабль испытателей?

Хельва промолчала. Она и сама была не слишком уверена в том, что корвики справятся с этими паразитными выбросами. Если только данные не были попросту искажены.

– И вот извечный философский вопрос: действительно ли эта экспедиция необходима? Готово ли человечество к такому прогрессу?

– Рокко! Я была о вас лучшего мнения. – В голосе Хельвы удивление смешалось с презрением. – «Если бы человеку было суждено летать, у него были бы крылья», так, что ли?

Рокко смотрел на нее, излучая бесконечное терпение, приправленное легкой грустью.

– Хельва, на моей работе я остро осознаю, что прогресс иногда обходится адаптирующемуся человечеству слишком дорого. Цена ему – эмоциональный, психологический или даже физиологический стресс.

– А если взглянуть с положительной стороны – посмотри, какой исследовательский потенциал открывается для сотни различных меньшинств.

Рокко вздохнул.

– Полагаю, мы обречены на прогресс любой ценой. Все выше, все лучше, все быстрее, все непревзойденней. Однако вернемся к исходной теме нашего разговора: к принуждению.

– Ничего не было, Рокко.

– Да неужели? Ты хоть представляешь, Хельва, сколько ниточек сходится на этом деле?

– О некоторых я догадываюсь, но, думаю, ты мне сейчас расскажешь и о других.

– Отставим в сторону твое понятное желание стать самой быстрой девственницей в Галактике – а скорость тебе ой как понадобится, поскольку на борту будет сам Паролан…

– Цыц! Никак ревнуешь?

– …Добавим желание Паролана доказать, что он лучший «мускул», чем любой выпускник школы. Что у нас еще? У нас есть дражайший шеф Рейли, который спит и видит, как бы запрыгнуть в Совет Центральных миров.

– Так вот почему он прицепился к нам как пиявка?

– Ты не знала? Ай-яй-яй, Хельва! Да! Поскольку гражданские со своим пилотируемым кораблем облажались, представь, какая слава ждет лично Рейли, если си-ви двигатель пройдет испытания. Ведь это он, благодаря своему неподражаемому красноречию и мудрости, уговорил тебя, драгоценную и прославленную восемь-три-четыре, продлить контракт.

Хельва издала неприличный звук.

– Все устроил Паролан.

– Несомненно. Но официальные лавры достанутся Рейли. И не только Рейли хочет откусить от позолоченного пирога; Добриньон жаждет прославиться как величайший специалист по нечеловеческой психологии в истории; Бреслау спит и видит себя во главе эскадр с варп-двигателями.

– Рокко! А тебе-то что с этого?

– Мне? – Рокко невинно расширил глаза.

– Я-то думала, ты вцепишься мне в глотку и потребуешь спасти тех четверых, которых пришлось оставить на Корвусе… А, так вот в чем дело! В самом деле, их ведь можно классифицировать как представителей меньшинства мутантов.

– Это самое мягкое определение. – Рокко откашлялся.

– Вокруг них поднялся сильный и нездоровый шум. Я думала, эта тема давно исчерпала свой сенсационный потенциал.

– Дело было не столько в шумихе, Хельва, – задумчиво произнес Рокко, снова прикусив уголок губы. Носок его сапога мерно покачивался вверх-вниз. – Общество просто не любит, когда отдельные личности, из которых оно состоит, куда-то ускользают, особенно превращаясь в совершенно чуждую инопланетную форму.

– Не говоря уже о том, что они оставили нам свои тела.

Хельва долго гадала, что стало с пустыми, как оболочки, телами Керлы Стер, солара Прейна, Шадреса и… Ансры Колмер. Но так и не отважилась спросить.

Когда театральная труппа – и она вместе с актерами – представляла «Ромео и Джульетту» на Бете Корвуса (таково было условие получения людьми технологии стабилизации изотопов), им пришлось перемещать свои разумы в «оболочки», способные существовать в метаново-аммиачной атмосфере планеты. В шлемах переноса был вмонтирован таймер, чтобы сознание не «заигралось» и вовремя вернулось в родной мозг. Однако после финального представления четыре личности остались в оболочках на планете. По крайней мере, ксенолог Добриньон хотел бы, чтобы она верила, будто это произошло по веским и понятным причинам.

– Ты же знаешь, – продолжал Рокко, – И на ОЗИРМ, и на КОММ оказывали серьезное давление. Требовали расследовать их дезертирство… эмиграцию… соблазн… – Он пожал плечами, перебирая подходящие слова. – Или хотя бы доставить убедительные доказательства того, что они счастливы в новой жизни.

– Могу назвать двоих, кто точно счастлив… даже троих. У солара Прейна новое, не разлагающееся тело; Керле было плевать на свою земную жизнь, лишь бы жить рядом с Прейном; для Шадреса отставка была унылой каторгой, а Ансра Колмер…

Рокко выжидающе смотрел на Хельву.

– А Ансра Колмер?..

– О, корвики знали, как с ней правильно обходиться.

– Хм.

– Но не противоречишь ли ты сам себе, Рокко? Ты причисляешь к мутантам человеческий разум в оболочке. А ведь я, строго говоря, – киборг.

– Да, Хельва, – Рокко, сам того не сознавая, постукивал ногой (и этот жест наверняка многое сказал бы опытному Добриньону), – ты меня поймала. Я вынужден признать, что принуждаю тебя выяснить, не подверглись ли принуждению те четверо оставшихся.

– Я прекрасно понимаю твою дилемму и сниму тебя с крючка. Я не считаю себя принужденной, даже после всех твоих любопытных откровений. Стоп! – Хельва перебила запротестовавшего было Рокко. – Под давлением? Возможно. Но видишь ли, во мне воспитали обостренное чувство ответственности. Я доставила уравнения этого двигателя на Регул и непреднамеренно потеряла четырех пассажиров, за безопасность и доставку которых туда и обратно я, согласись, несла прямую ответственность. Я хочу обрести душевный покой по обоим пунктам.

– Я готов отказаться от информации о потерянных людях, если ты откажешься от этого двигателя.

– Ни. За. Что. Мне нужен варп. Как иначе я выплачу долг?

– Я объявлю протест от твоего имени.

– Рокко, я удивлена. Я потрясена! Неужели это говорит неподкупный…

– Черт возьми, Хельва, я хочу, чтобы ты расторгла контракт и держалась подальше от Паролана. Он опасен! – Рокко