Сага о кораблях - Энн Маккефри

Вопрос буквально вырвался у него против воли, тон был испуганным.

– Как они могут позволить тебе снова подвергать себя такой опасности? Я имею в виду, у тебя много влиятельных друзей, очень могущественных. Тебе нужно только намекнуть нам…

Хельва была настолько ошарашена заботой Даво и его предложением, что чуть не засмеялась.

– Даво, мой дорогой друг, мне не грозит никакая опасность.

– Послушай, Хельва, – Даво принял героическую позу, – мне плевать, сколько контуров прослушивается, кого мне придется подкупить или переманить…

– Даво, откуда у тебя такие мысли? От Броули?

– Броули??

Удивление Даво было совершенно искренним, и Хельва поняла, что это не «мозг» Города информировал его.

– Ага, похоже, ты с ним не разговаривал.

– Конечно разговаривал. Он смотрит все спектакли, – признался Даво. – Но не в этот раз.

– Ну, тогда откуда у тебя эта дикая идея, что я в опасности?

– Об этом все говорят. – Даво сделал широкий жест. – Ты ведь не можешь сама хотеть вернуться на Бету Ворона?

Его дрожь не была притворной, как и ужас в глазах.

– Если честно – нет, не хочу. Но это единственный способ выяснить…

– Выяснить что, ради всего святого?!

– Ну, правильно ли работает этот двигатель, не разнесет ли его излучение космос на куски; живы ли еще наши друзья… Успокойся, Даво, – мягко добавила она, видя, что мужчина готов снова взорваться. – Скажем так, я готова рискнуть… с открытыми глазами. Ставки высоки, и если докопаться до самой сути, до сварного шва, то на кону не только проверка двигателя и отчет о потерянных душах. Скажи мне, что в этой дичи про Найла Паролана правда, а что нет?

На долю секунды Даво смутился, но сумел взять себя в руки. Он сделал резкий глубокий вдох и нахмурился, глядя на нее:

– Понимаешь, Хельва, Паролан активно участвовал в опросах, когда мы вернулись сюда с Беты Ворона. Мне тогда понравилось, как он себя проявил. Он искренне сочувствовал всем нам – и очень переживал о том, как эта миссия отразится на тебе. Если разобраться, большинство его вопросов во время разговоров со мной касались именно тебя.

Хельва вспомнила резкое, но такое отрезвляющее и возвращающее к жизни присутствие Найла в ту ночь, когда она вернулась… Сопереживание. Правда, оно полностью было разрушено через несколько дней – когда он высказал все, что думал о ее выборе Терона в качестве «мускула»… И как оказалось, был абсолютно прав.

– А то, что обсуждают в Регул-Сити сейчас… – Даво тихо протяжно присвистнул.

– Расскажи, на что ставят? На долговечность нашего союза? На успех нашей миссии? На то, что Рейли пройдет в Совет Центральных миров? А Бреслау станет шефом?

С каждым ее вопросом глаза Даво округлялись все больше.

– Черт возьми, Хельва, даже интонации разговоров о тебе и Паролане – не говоря уже о словах – звучат так… так отвратительно торгашески и так грязно, что я просто обязан был тебя повидать. То, что я слышал, никак не вяжется с Хельвой, которую я знаю.

– Или с Пароланом, которого ты теперь узнал.

– Да!

– Согласен ли ты, что люди в условиях стресса ведут себя честнее, чем на вечеринке или в атмосфере сплетен?

– Разумеется.

– Вот и все. Не думай, что я не польщена и не тронута твоей заботой, Даво. Тронута. Но я считаю, что мы – Найл, я и корабль Эн-эйч-восемь-три-четыре – это выигрышная комбинация.

– Я искренне надеюсь на это, Хельва. Искренне надеюсь.

Внутри Хельвы запузырилось веселье.

– Даво, произнеси эту реплику с большей убедительностью и искренностью!

– Хотел бы я сам это чувствовать. Мне не нравится эта твоя роль. И я не одинок в этом. Помни, девочка, все, что тебе нужно сделать, – это просто крикнуть.

– Кричать в аммиачно-метановой атмосфере?

– Только не говори, что хочешь сыграть там на бис, Филанезер! – сказал Найл, появляясь из шлюза.

– Так что, реплики на поклонах не будет, Хельва? – раздосадованно спросил Даво.

– Мы не можем делать два дела одновременно, Даво, иначе успеха не видать.

Актер кивнул. Он протянул руку Найлу:

– Желаю вам доброго пути и благополучного возвращения домой.

Это прозвучало от всего сердца.

– Ты обернулся быстрее, чем я думала, – сказала Хельва.

Тот всматривался в ночную тьму, провожая взглядом спускающегося Даво. Хельва держала шлюз открытым, пока Найл не фыркнул. Он вернулся обратно в кают-компанию и хмуро оглядел ее.

– Повезло. Когда я добрался до ворот, заправщики как раз заряжали машину, так что я доверил им довезти девочек. К тому же, – он потянулся и смачно зевнул, – мне нужен здоровый сон во благо моей неземной красоты.

Он нагнулся, подобрал пустой контейнер, завалившийся за край дивана, опустил его в утилизационный люк и отряхнул руки.

– А завтра, любовь моя, мы тебя ошкурим. И тогда…

Он предвкушающе потер руки, направляясь к себе.

– Вперед и вверх, а там…

– Ага!

Он разделся, вымылся со своей обычной аккуратностью и быстротой, после чего растянулся на койке, заложив руки за голову.

– Это была действительно отличная вечеринка, – пробормотал он с закрытыми глазами и счастливой улыбкой. – Спокойной ночи.

– Спи, милый принц, пускай твоя душа…

Глаза Найла распахнулись, и он издал притворно-раздраженный горловой звук:

– Ты когда-нибудь избавишь меня от своих шекспировских цитат? Когда я думаю о том, что приличный, благовоспитанный корабль путается с разгульными, вздорными актерами… меня аж передергивает.

Он снова зевнул и уснул прежде, чем успел закрыть рот.

Хельва тихонько рассмеялась, задраивая шлюз. Она притушила все огни, оставив только дежурное освещение, и приступила к привычной ночной проверке систем. Внезапно ей стало слишком тихо; слишком пусто без Найла и его бьющей через край энергии. Он был сродни личному ручному урагану и, вероятно, расходовал столько же энергии, сколько этот проклятый си-ви двигатель. Сработает ли эта штука? И чем вызван пессимизм Бреслау? Может, он пересчитал какой-то фактор в сторону уменьшения вероятности? Или всех так тревожит именно шлейф кай-частиц? Даже если сам двигатель вполне рабочий, паразитные выбросы исключат его использование в обитаемом космосе, а значит, он будет бесполезен для Хельвы.

Если, конечно, ее не переведут в Дальнюю разведку. Но подойдет ли такое далекое одиночное путешествие Найлу Паролану? А почему сегодня ее донимали и Рокко, и Даво? И зачем Абу спрашивала про два отсутствующих у нее чувства? Ведь в корвиканской оболочке они у нее были. Не то чтобы корвики могли оценить вкус кофе. Есть ли у них какой-то эквивалент? – гадала Хельва. Действительно ли Найл преодолел свою одержимость?

Самым разрушительным для ее душевного спокойствия – хотя она безжалостно подавляла этот порыв – было ее собственное тревожное желание увидеть тот асуранский объемный портрет. Капсульников с детства приучали не думать о физической внешности. Им говорили, что их тела намеренно заторможены в развитии, чтобы помещаться в капсулах. Они знали, что вынуждены находиться в питательной жидкости, что масса проводов соединяет различные отделы их мозга с датчиками, позволяющими управлять кораблем или механизмами. Молчаливо подразумевалось, что капсульник – это урод. Особенно в цивилизации, которая способна