Сага о кораблях - Энн Маккефри

время турне по Цете? Тебе ведь нравятся инопланетные танцевальные формы, Хельва? Я имею в виду, ты ведь и сама, так сказать, выступала на сцене. У Абу есть совершенно потрясающие исполнители в невесомости.

Абу оказалась невероятно гибкой альбиноской, сумевшей извлечь выгоду из своего генетического наследства. Она носила лечебные контактные линзы из-за светочувствительности, и Хельва, настроив зрение на максимум, заметила, что на кожу девушки была нанесена тончайшая защитная пленка – столь искусно, что обнаружить ее можно было только при сильном увеличении. Абу говорила с певучими интонациями человека, чей родной язык был тональным. Этот нежный, музыкальный голос и исключительное изящество движений заворожили Хельву. Абу была в неменьшем восторге от Хельвы, и они втроем увлеченно поболтали о новых формах танца и искусства.

Внезапно в главную кают-компанию ворвался Найл, держа в руках два длинных дымящихся шампура с кусочками мяса и овощей. За ним, опасно размахивая горячими шампурами, приплясывали три сестры-близняшки – танцевальное трио с Бетельгейзе, бывшее сейчас на пике популярности в Регул-Сити.

– Древний земной рецепт, – провозгласил Найл. – Кубаб. Ешьте, пока горячий. Там еще полно. Не обожгите языки.

А Хельва еще гадала, куда он запропастился…

– Все три? – с горьким смешком протянул Пермут. – Неудивительно, что он объявил камбуз запретной зоной.

Хельва уловила намек на то, что на камбузе практиковалось не только кулинарное искусство.

– Неужели с тремя сразу? – спросила Абу, истолковав слова точно так же.

Вспыхнувший в ее глазах оттенок сожаления не удалось полностью скрыть даже защитными линзами.

– Ты же знаешь Паролана, дорогая.

– Не так хорошо, как хотелось бы.

Тем временем Найл уже предлагал им все еще дымящееся мясо.

– О-о, как вкусно, – произнесла Абу, деликатно откусывая кусочек и восхищенно закатывая глаза. – Это ведь не может быть бараниной?

– И все-таки это и есть регульская баранина! – отозвался Найл.

– Не может быть, – запротестовал Пермут, облизывая пальцы и хватая следующий кусок.

– Все дело в маринаде, все дело в маринаде.

– Это новая поза такая? – игриво осведомился Пермут.

Найл снисходительно рассмеялся и двинулся дальше угощать гостей, но двусмысленная сальность покоробила Хельву.

– Хельва, у тебя есть обоняние? – спросила Абу. – Мне кажется неловким так… так жадно уплетать все это прямо перед тобой.

– Я не чувствую запахи так, как вы, но способна улавливать даже незначительные изменения в составе воздуха внутри и вокруг меня, которые указывают на присутствие аромата.

– Абу имела в виду не совсем это, – вставил Пермут.

– Я знаю, но это то, что у меня есть.

– И вкуса ты тоже не чувствуешь?

– Нет.

На выразительном лице Абу отразилось огорчение из-за этого лишения.

– А я думала, вы, капсульники, можете делать все то же, что и мы.

– Не… все, – многозначительно произнес Пермут, после чего буквально зашелся от смеха от какой-то невысказанной мысли.

Абу с минуту смотрела на него непонимающим взглядом, который постепенно сменился растущим нетерпением, а затем отвращением.

– У тебя все сводится к сексу, Пермут.

– Не… не все, – выдавил тот сквозь приступы смеха.

– На самом деле, Абу, программирование обонятельных датчиков дает мне представление о том, как человек воспринимает запахи. Если бы в воздухе пахло серой, я бы точно узнала об этом, уверяю вас, как о чем-то крайне неприятном. Что касается вкуса, я не могу скучать по тому, чего никогда не имела, – сказала Хельва, надеясь, что Пермут перестанет пошлить. До этого момента он был приятным собеседником. – Но мне хотелось бы узнать, каков на вкус кофе. Похоже, все ценят его больше любых других напитков.

Абу рассмеялась:

– По-моему, пахнет он лучше, чем ощущается на вкус. Особенно если взять обжаренные зерна и смолоть их горячими.

В ее голосе звучало истинное гастрономическое наслаждение.

– Знаешь, я и забыла, что кофе варят из зерен. У меня на борту только сублимированный в контейнерах и автостаканах.

– Лучшие зерна везут с Ипомены, из сектора Альфекки. Мне поклонник подарил небольшой запас, я берегу его для особых случаев.

– Да ну? – спросил Пермут, мгновенно обретая самообладание. – Да ну? – повторил он, подкатывая к Абу и строя столь нелепые гримасы, что она безудержно расхохоталась. – Знаешь что, Абу, исключительно ради образования Хельвы я готов отведать твоего ипоменского отвара и вынести критическое суждение о его качестве, аромате, букете и послевкусии…

– Ах ты, шут!

Вдруг все звуки перекрыл голос Найла, в счастливом изумлении:

– Даво Филанезер?! Ну конечно, добро пожаловать, вдвойне добро пожаловать! Поднимайся, Даво. Хельва!

Громогласное приветствие Найла мгновенно заглушило общий гомон, и все взоры обратились к вышедшему из шлюза гостю. Даво улыбнулся и подыграл: отвесил столь изысканный поклон с воображаемой шляпой и невидимым плащом, что все зааплодировали.

– Филанезер участвовал в представлении на Бете Ворона вместе с Хельвой. Недавно вернулся на Регул, – представил его Найл, и актера тут же окружила толпа.

Даво бросил на Хельву комично-отчаянный взгляд, беззвучно шевельнув губами: «Мне нужно поговорить с тобой позже», – после чего его увлекла за собой волна гостей.

Лишь после того, как Найл соврал, будто Рейли установил комендантский час для его вечеринок с часу ночи, и принялся выставлять людей наружу с такой скоростью, с какой только лифт успевал совершать рейсы, у Даво появилась возможность подойти к Хельве.

– Можно поговорить с тобой, Хельва?

– Ты имеешь в виду – втайне?

Даво кивнул с невеселой улыбкой, оценив шекспировский оборот.

– Как только Найл очистит палубу…

– Желательно, от самого себя тоже. Или я прошу слишком много?

Обстоятельства в лице близняшек, помогавших убирать остатки пиршества, способствовали исполнению желания Даво. Найл счел себя, как он выразился, обязанным убедиться, что у девочек есть транспорт до Города.

– Для Золушек время тыквы уже прошло, – заметила она.

Найл, оставив ее в компании Даво, растворился вместе со своим хихикающим трио.

– Неужели он собирается заняться всеми тремя сразу, Хельва? – спросил Даво.

– Похоже, что у них там что-то состряпалось, – ответила она и сама тихонько рассмеялась получившемуся каламбуру. Как бы Добриньон истолковал эту оговорочку по Фрейду?

Даво громко захохотал, и Хельва поняла, что ему успели рассказать об эпизоде с кубабами. Впрочем, смех актера быстро стих, и Даво принялся мерить кают-компанию шагами. Хельва ждала. Следующая реплика была за ним.

– Я слышал, ты выплатила долг.

– Боже правый, неужели об этом знает каждая собака в Галактике?

– Ты даже не представляешь, сколько у тебя друзей, Хельва. Они считают своим долгом следить за твоей судьбой.

– А я слышала, ты сам вызывался добровольцем вернуться на Бету Ворона по просьбе Добриньона, – пошла она в наступление.

Даво поморщился:

– Это было, когда они собирались отправить тот пилотируемый испытательный корабль с новым двигателем.

Хельва рассмеялась:

– И хорошо, что не полетел, Даво, иначе ты возвращался бы оттуда следующие девять лет.

– Я не полетел не поэтому, Хельва. Я струсил в самый последний момент. Добриньон не сказал тебе?

Даво посмотрел прямо на нее, и она отметила лихорадочный блеск в его глазах и напряжение желваков.

– Я оказался трусом. Я не смог пройти через это снова. Как бы мне ни хотелось узнать, как там Керла, Прейн и… и Шадрес. Хельва… – голос Даво задрожал от едва сдерживаемых эмоций, – это правда?