Сага о кораблях - Энн Маккефри

– Вы двое меня хоть цените? – спросил Бреслау и прислонился к переборке шлюза, переводя дух. – В общем, нанесение керамического покрытия запланировано на завтра на девять ноль-ноль.

– Давно, черт возьми, пора.

– Паролан… – В притворной враждебности Бреслау прозвучала тонкая угроза. – В один прекрасный день я…

– …получишь свою последнюю нашивку за то, что впервые в жизни поработал, – закончил Найл. – Ты обещаешь керамическое покрытие последние три дня. Тьфу, как вы вообще умудряетесь управлять этой базой?

– Послушай, Паролан, я хочу провести финальную проверку зазоров в двигательном отсеке.

– Чертовски верно. Не хватало еще, чтобы на тех скоростях, с которыми мы будем лететь, что-нибудь отвалилось.

– Если вообще полетите, – мрачно добавил Бреслау.

Найл проигнорировал его слова, но пессимизм начальства не добавил Хельве уверенности – особенно после тревожного визита Рокко.

– Хельва, – сказал ее «мускул», – когда появятся электрики…

– Я присмотрю.

– Заставь их сделать все правильно с первого раза.

Едва они с Бреслау скрылись в люке, ведущем в двигательный отсек, как прибыли четверо техников. Они вздохнули с огромным облегчением, не обнаружив Паролана.

– Ну и заноза этот тип, работать с ним – одно мучение, – пробормотал один из них, осматривая пульт.

– Шевелись шустрей, пока он не вернулся. Иначе придется все переделывать просто для того, чтобы доказать, что мы сделали нормально, – отозвался другой.

– Так сделайте все правильно с первого раза, – подала голос Хельва.

– Мамочки! – воскликнул первый, испуганно озираясь. – Я и забыл, что она здесь.

– А где еще, по-твоему, быть Хельве? – спросил самый старший из четверки. – Простите, мэм. Так, сначала нужно уложить эти зеленые контуры. За дело, Сьюэл.

Хельва включила микрозрение, сфокусировав его на руках Сьюэла. Убедившись, что тот знает свое дело, она проследила за остальными. Эту панель требовалось смонтировать с предельной точностью, иначе в критический момент замыкание могло сжечь всю систему. К ее удовлетворению, работа шла без лишних движений. Найл Паролан, может, и был занозой, но под его – и ее – присмотром все выполнялось быстро и качественно. Когда техники закончили, она в знак благодарности выставила им немного алкоголя из запасов для вечеринок.

– Для вас солнце тоже уже зашло за рею, коммандер, – объявил Найл, возвращаясь вместе с запыленным, но довольным Бреслау.

– Оно того стоило, – произнес Бреслау, осмотрев проводку пульта.

– Спасибо, парни, – сказал Найл, салютуя техникам наполненным стаканом. – Мой напарник это ценит, – он поднял стакан, обращаясь к пилону Хельвы, – коммандер Бреслау это ценит, а служба, несомненно, даже не почешется, чтобы оценить на редкость оперативное выполнение ваших обязанностей.

Сьюэл и остальные не знали, стоит ли им радоваться такому тосту, но пряный веганский ликер был слишком хорош, чтобы отказываться. После третьего раунда Бреслау внезапно вспомнил, что он, вообще-то, начальник инженерного сектора базы Регул и что у него есть другие дела, столь же неотложные, как и переоборудование NH-834.

– Но далеко не такие приятные, – заметил Найл, удерживая Бреслау.

Сьюэл тоже попытался улизнуть, но ему и его людям велели оставаться до начала вечеринки.

– Какого черта, ваш рабочий день окончен. До завтра, пока Хельва не получит свое неразрушимое, непревзойденное, неуязвимое для деформаций и устойчивое к термоядерному синтезу покрытие, мы ничего больше сделать не сможем. Так давайте повеселимся.

Техники были слишком заинтригованы, чтобы уйти, и Хельва уверилась: в следующий раз, когда Найлу Паролану понадобится срочный ремонт электрики, эти люди костьми лягут, лишь бы работать у него. В этот момент сработал сигнал лифта – начали прибывать приглашенные гости. Как обычно на вечеринках Найла, кают-компания, каюты, камбуз и коридоры вскоре заполнились людьми, готовыми веселиться и развлекать друг друга.

Пришли несколько «мускулов»; двоих из них Хельва знала – они ждали назначения и отчаянно завидовали удаче Найла. Но большинство гостей не принадлежали к личному составу службы. Поэтому Хельве было не просто приятно, но и лестно, что каждый новоприбывший первым-вторым делом обращал внимание на хозяйку: они подходили к ее пилону и либо представлялись, если были здесь впервые, либо возобновляли знакомство дружеской беседой.

Они вели себя с ней так, словно она была видима и столь же мобильна, как и они сами. От людей, прошедших подготовку в службе, она ожидала подобной вежливости, но в своих странствиях Хельва, к сожалению, обнаружила, что обычному человеку трудно смириться с самой концепцией – не говоря уже о реальности – существования людей в оболочках. Порой она оборачивала это в свою пользу, но сознавать себя настоящим человеком было непривычно и приятно. Сколько в этом было от предварительных наставлений Найла, а сколько – от хороших манер умных, повидавших мир людей, она не знала. Но ей это нравилось. Моложавый арт-дилер Пермут Капиам с Малого Змееносца дал ей одно объяснение.

– Вообще-то, я познакомился с Найлом, когда он заказывал те асуранские объемные портреты, которые он делал для своих ММ-кораблей. Он вечно жаловался, что тратит целое состояние на портреты «мозгов», потому что они слишком часто менялись. Свой-то видела? – Пермут нахмурился. – Нет, полагаю, это было бы не к добру, вернее… – он хихикнул, – слишком уж лестно для твоего эго.

Он погрозил пальцем прямо в то место за панелью, где она находилась.

– Нельзя винить старину Паролана за то, что он на тебе зациклился, Хельва. Твой портрет получился лучшим. Должен сказать, впрочем, что думать о твоем портрете гораздо легче, чем об этой консервной банке.

Так, значит, эмоциональная привязанность Найла к ней была секретом Полишинеля? Хороший это знак или дурной? Пермут со знанием дела продолжал болтать об асуранских экстраполяциях, так как сам выполнил немало подобных заказов.

– Доисторические римские и греческие статуи сейчас в большой моде. Асуранцам нужен всего лишь фрагмент, чтобы воссоздать всю скульптуру, понимаешь? Они делают ее из любого материала, какой пожелает клиент, – из любого неодушевленного предмета. Сейчас действует закон против создания копий низших форм жизни. – Он стал очень серьезным. – Этот путь вел к безумию… Зомбиподобные существа… Я испытал такое облегчение, когда Совет Центральных миров наложил запрет на все это дело. Реставрации живого очень опасны.

Он выделил интонацией последние два слова.

– А у вас есть трехмерные записи работ, которыми вы занимались? – с любопытством спросила Хельва.

– Ты имеешь в виду оригиналы? – Пермут был застигнут врасплох.

– Нет, голограммы, скажем, вашего последнего показа.

– Я не размещаюсь в галереях… О боже мой, да вся моя галерея поместилась бы в твоей рубке.

– А в последнее время я так занята, что у меня не было времени обновить библиотеку.

– Моя дорогая Хельва, какое вопиющее упущение! О чем только думает Паролан? Это меньшее, что он мог для тебя сделать. Не хлебом единым жив человек, и нельзя существовать на диете из одних лишь чистых физических ощущений. В самом деле. Послушай, я знаю, кто тебе нужен. Абу, дорогуша, иди сюда, у тебя не завалялись запасные копии тех изумительных лент, которые ты записала во