Сага о кораблях - Энн Маккефри

теперь направлял энергию на Найла, возбуждая его еще сильнее. В сознании Хельвы на двух уровнях пронеслась мысль, что этот корвик ей знаком. Времени, чтобы идентифицировать его, категорически не нашлось: сейчас ей нужно было избежать контакта с Найлом.

– Ты не понимаешь! Не надо, Найл! Нам нужно вернуться на корабль!

– Хельва!

– Это опасно для нас! Уровни энергии слишком высокие… Целостность будет нарушена, и…

Внешний край его оболочки коснулся ее собственной. Здравые мысли – корвиканские ли, человеческие – испарились. Взаимное возбуждение напоминало серию взрывов, каждый уровень в ней искал равный в нем; замедляясь, ускоряясь, тонко подстраиваясь, стремясь к слиянию, которое стало бы наложением одного узора на другой, где все уровни совпадают, все энергии взаимны, все…

Другие тепловые группы потянулись к новому излучению, потянулись и замерли, отдавая силу, так что Хельва почувствовала, как ее корвиканская оболочка раздувается до невероятных размеров, придавая ей безграничную массу для подпитки на еще более высоком уровне напряжения. Быстрее закружились эти особые силы, быстрее, чтобы сравнять скорости, соединиться, нейтронные сдвиги ослепительной мощи… Расщепление… невероятная закачка доступной энергии… атмосфера, раскалывающаяся от грома, когда неизмеримые положительные силы начали воссоединяться…

Непонятно, где она оказалась: какое-то черное, бесцветное, лишенное чувств сознание, крошечная искра эго, потерянная, потерянная, потерянная. Нежелание возвращаться. Медленное возвращение к осознанию. Истощение. Глубокая, как смерть, усталость в перенапряженном мозгу. Судорожное, яростное освобождение – чтобы с бесконечной, кружащейся грацией провалиться в беспамятство, утешительное и доброе. Мерзкий запах, едкий, сильный, въедающийся в легкие, оживляющий чувства, которые жаждут избавиться от этого бремени. Быть в сознании и молить о депривации! Как странно!

Реальность обрела фокус. И к сожалению, идентичность.

Тело Найла распласталось возле пульта, шлем валялся на палубе внутренней стороной вверх, скрюченные пальцы Найла замерли, не дотянувшись какого-то дюйма. Комбинезон потемнел и промок. Хоть он и лежал неподвижно, Хельва ни на секунду не усомнилась, что он жив. Она знала это, знала так же глубоко, как чувствовала собственные жизненные силы, как бы слабы они ни были. Смотреть на него было упоительно: исчерченное морщинами усталости лицо, беззащитное и мальчишески юное, растрепанные темные волосы, обмякшее жилистое тело. Скоро он придет в себя, и тогда этот дорогой облик изменится, станет прежним и уже не будет принадлежать ей целиком. Нет…

Хельва запнулась. Нет, ее возвращающегося сознания коснулась едва уловимая перемена. Она сама, Хельва, изменилась. Произошла тонкая трансформация.

Сгорая от любопытства, она принялась исследовать свое корабельное «я». Ключевое отличие крылось вовсе не в ее системах или корпусе. Хельва полностью контролировала каждый контур.

Однако в ее работающем двигателе теперь резонировал на новой частоте ровный гул энергии. Долгий стон вырвался у Хельвы, отдавшись эхом в каюте и в тишине коридоров, завибрировал в плитах палубы, стремясь разбудить Найла. Си-ви двигатель работал.

Бета Ворона! Разум Хельвы помутился, пытаясь не то отвергнуть, не то принять опыт, который хлынул обратно на нее шквалом чувственных воспоминаний, раня оглушенное сознание.

Найл полз на четвереньках. Покачиваясь, поднялся на ноги и, пошатываясь, сделал два шага к креслу пилота.

Они были здесь. Они побывали… У нее не было энергии перенестись обратно. У нее не было сил сказать Найлу, который все равно не смог бы поднять упавший шлем.

Инстинкт продиктовал ответ. Нужно уйти с этой смертельно опасной орбиты, бежать от Беты Ворона. Странно, что корвики молчат. Люди должны закрыть эту систему для полетов, чтобы никто больше случайно не столкнулся с этими всесокрушающими разумными существами. Некоторые виды прогресса обходятся человеку слишком дорого. Кто это сказал? Она вспомнит позже. Сейчас верх взяли инстинкт и вбитые рефлексы. Ей нужно спасаться.

Она начала рассчитывать траекторию полета и замерла. Корабль уже не находился на орбите роковой планеты. Они дрейфовали в открытом космосе, и Бета Ворона была в нем тусклой красноватой звездочкой. Встревоженная Хельва изучила и определила звездные координаты; к ее облегчению, вокруг сияли знакомые светила. Она находилась на расстоянии четырех световых лет от Беты Ворона. Но как? Она не помнила.

Она проверила регистрационные журналы и поняла, что с момента начала того фантастического переноса на Бете Ворона прошло три стандартных дня. И, судя по пройденному расстоянию, она задействовала новый двигатель. Что там корвики говорили про кожух-замедлитель? Оставила ли она за собой шлейф кай-частиц? Грозит ли ей кара?..

Найл зашевелился, дрожащими руками на ощупь ища свое лицо. Он наклонился вперед, с силой уперев локти в колени и сжимая гудящую голову. Его жилистое тело сотрясала неудержимая дрожь, из пор сочился липкий пот.

– Выпей что-нибудь, Найл. Это частично от голода и истощения, – услышала она собственный голос, который узнала с трудом. – Прошло три дня с тех пор, как мы совершили перенос.

Пока он, пошатываясь, поднимался и плелся на камбуз, она проверила питательные вещества в своих сосудах и наспех скорректировала кислотный баланс.

Найл ухватился за стойку, чтобы не упасть, нашарил восстанавливающий спрей и пшикнул себе ударную дозу. Схватил первый попавшийся контейнер и начал заглатывать содержимое до того, как оно успело разогреться.

Несколько банок он сбил, пытаясь сомкнуть на них пальцы. Наконец ему удалось открыть банку с супом; он выпил его, и дрожь утихла. Все еще сжимая восстанавливающий спрей, он почти вслепую дотащился до своей каюты и залез под душ. На ощупь включил воду, чередуя горячие и холодные струи. Его совершенно не заботило, что он все еще одет.

Водные процедуры и поступившая в организм жидкость начали возвращать его к жизни. Он разделся, тщательно смыл скопившуюся за эти три потерянных дня грязь. Переодевшись во все чистое, он вернулся на камбуз и приготовил кофе. Пока контейнер нагревался, он принес его в кают-компанию и опустился на диван напротив Хельвы.

– Ты проверила свои системы? – тревожно спросил он.

– Да. Кислотность зашкаливает.

– Неудивительно. Что там насчет замедляющего кожуха? Как мы убрались от Беты Ворона? Нет, не объясняй как. Я сам знаю. Проклятье! Мы оставили след из этих кай-частиц?

– Не уверена, что опознала бы частицу кай, даже если бы столкнулась с ней нос к носу, – сухо ответила Хельва. – Но они что-то сделали с экранированием двигателя. С самим сплавом. Он стал плотнее и… легче. Я чувствую себя похудевшей, если в этом слове есть хоть какой-то смысл.

– Все, что они делают, либо имеет глубокий смысл, либо лишено его вовсе. – Найл невесело хохотнул.

– Послушай, мы ведь реально использовали этот двигатель. Ты хоть понимаешь, как далеко мы улетели за три дня?

– Недостаточно далеко, – твердо сказал Найл. – И давай не будем нестись домой сломя голову, работает этот чертов двигатель или нет. Я не в том состоянии, чтобы проходить допрос по итогам миссии. И вообще собираюсь избежать его, если это хоть сколько-нибудь возможно…

Но его ухмылка была уже вполне узнаваемой, когда он поднял стакан