Сага о кораблях - Энн Маккефри

Ну почему она никак не могла принять использование биомеха, раз Найл так страстно этого хотел? Они с Найлом были такими давнишними партнерами, что вряд ли что-то изменилось бы кардинально в их отношениях, если бы она пошла на эту последнюю уступку.

Она-то ведь никогда не думала о себе как о какой-то механической весталке-девственнице. Это был лишь один из оскорбительных эпитетов, которыми швырялся Найл. Просто она была приучена видеть себя такой, какой была на самом деле, и это въелось так глубоко, что лишиться своей «раковины» казалось ей необоримым стыдом. «Пользоваться биомеханическим телом было вовсе не равно тому, что у тебя отнимут „раковину“, – орал на нее Найл. – Ее ограбили, лишили множества чувственных ощущений, а она твердит, что не выйдет из „ракушки“! Не в „ракушке“ ты сидишь, а с ума сходишь!»

Но Хельва не могла, физически не могла уступить Найлу в этом. Уступить. Оказать услугу. Слишком уж невыразительное слово, им не объяснить того ощущения, которое приходит к тебе, когда ты соглашаешься на это глупое и такое типично мужское требование. Что ж, она отказалась. И теперь жалеет об этом. Но если бы Найл был сейчас жив, согласилась бы она или нет? Вряд ли, ибо только факт его смерти вызывает в ней сожаление об отказе.

– И желательно до того, как я стану импотентом, любимая. – Опять голос голограммы.

– Если бы ты только знал, Найл, как я жалею… – пробормотала она.

Информация, накопленная сенсорными датчиками, начала широким потоком поступать на экраны. Хельва даже не помнила, запрашивала ли она спектрографический анализ ионных «следов». Такой запрос лежал в русле ее повседневных процедур, так что вполне вероятно, что, будучи заморочена всем этим самоанализом и болтовней с голограммой, она дала этот запрос автоматически.

– Так… так… вооружены и готовы кинуться за шкурой неубитого медведя.

– Ага! – отозвалась голограмма. – А кто медведь?

– Знаешь, те религиозные фанатички с Хлои… Они все ходили в мехах. Аналогия очевидна. – Хельву позабавила точность ее сравнения. – Помнится, они бы с удовольствием…

– С удовольствием? – Голос Найла от негодования даже охрип. – Эта компашка слова-то такого отродясь не слыхала! Так что же все-таки может стать добычей в этом секторе космоса? – спросил он.

– А теперь выслушай меня, дружище. Эти самые фанатички… Они живут как раз на единственной пригодной для обитания планете этого региона, которую, будучи почитателями идеи искупления грехов наказанием, какими я застала их еще в тот первый раз, они опять нарекли Равелем.

– Без сомнения, все эти штучки-дрючки типа покаяния служат им вечным напоминанием о прегрешениях, – насмешливо отозвался Найл.

Хельва продолжала анализировать новые данные.

– Я идентифицировала наших пришельцев. Это пираты. – Материалы ее архива позволили сравнить полученные только что данные с со спектром выхлопов двигателей рейдеров кольнари. Мелкие суда – вернее всего, яхты, кое-какие из средних кораблей были переоборудованы для пиратских нужд, а два крупных корабля прежде служили крейсерами.

Голограмма Найла снова раскрутила кресло и уставилась на Хельву.

– Кольнари? Это те мерзавцы, что атаковали космическую станцию твоего мозговитого дружка Симеона?

– Те самые. И далеко не все были захвачены в плен, когда военные силы Центральных миров попытались ликвидировать эту погань.

– Ну и отвратительные же дьяволы эти кольнари! – Теперь тон голограммы был совершенно серьезен. – В последних сведениях с Регула сообщалось, что две эскадры, а возможно даже четыре, просто испарились куда-то. А ведь и одной хватит, чтобы ограбить и до нитки ободрать Равель. При их-то modus operandi![5] – Голограмма в полном отчаянии хлопнула ладошами по подлокотникам кресла.

– Не понимаю, как они выжили! Ведь в конечном счете вирус, которым заразил их доктор Чондра, – самый вирулентный из известных. – Хельва вздохнула. – Кольнари смерть косила рядами.

Кольнари – небольшая группка диссидентов, настолько адаптировавшихся к невероятно тяжелым условиям своей планеты, что их стали считать особым подвидом человечества. Известны уникальной способностью выживать в тяжелейших условиях, адаптироваться и побеждать любые заболевания, совершенно смертельные для остальных людей. У них невероятно маленькая продолжительность жизни. Их дети становились мужчинами в том возрасте, когда в других условиях их и подростками-то не назвали бы. И они были чертовски опасны. Они нападали на всех, до кого могли дотянуться. На планеты, на космические платформы, грузовозы, торговые конвои… Использовали пленников как рабов, переделывали захваченные борты в пиратские боевые. После почти успешного рейда на космическую умную станцию S-900 (Симеон) Центральные миры уверовали, что они уничтожили большую часть отрядов этих бродяг, но патрульным было приказано быть настороже и уничтожать оставшихся бандитов при первой же встрече.

– Ха! – фыркнул Найл. – Адаптироваться к какому-нибудь дико ядовитому вирусу для этих кольнари задачка простенькая, плевое дело, особенно учитывая их сумасшедший метаболизм и вообще полностью извращенную природу.

– Боюсь, что ты недалек от истины. Кто, кроме них, может быть настолько безумен, чтобы ходить на кораблях в таком плачевном состоянии? Даже настоящие кочевники и те относятся к выбросам не с таким пренебрежением, – сказала Хельва.

– Конечно, особенно если они намерены сохранять свой образ жизни и не собираются потихоньку смыться из своей звездной системы! Я надеюсь, что у тебя хватило благоразумия следовать за кольнари, соблюдая все меры предосторожности? – спросил Найл, и в голосе его прозвучала нотка беспокойства. – Ты ведь для них желанная добыча.

Хельва испытала нечто вроде мозговой дрожи, вспомнив, как вождь кольнари Беладин т’Марид чуть было не расправился с «мозгом» космической станции Симеоном. Странно все-таки, что Найл решил ей об этом напомнить. Она, конечно, знала, что созданная ею программа хороша, но… Интересно, а способна ли она сама по зрелом размышлении поверить в гипотезу переселения душ? А вдруг голограмма есть не что иное, как призрак настоящего Найла?

– Сейчас я ничуть не более способна бросить этих идиотов с Равеля на произвол кольнари, чем когда-то – оставить их родичей на произвол той проклятой сверхновой! Знаешь, во всей этой истории есть какая-то… ну, поэтическая справедливость, что ли, – сказала она со вздохом. – Вот смотри: прошло почти сто лет с тех пор, как я помогла вывезти обитателей с той планеты, которую солнце уже собиралось поджарить. Центральным мирам потребовалось какое-то время, чтобы найти звездную систему, пригодную для обитания, где поселенцы будут в безопасности от сверхновых и, да, от зла, обитающего в душах обыкновенных людей. Надо надеяться, что поселенцам все же удалось обзавестись современным оружием, способным гарантировать им спокойную жизнь. Уж если не против звездных вспышек, то хоть против хищников. Ага! Атлас говорит, что солнце у них стабильное. И есть или было нечто вроде космического маяка для ориентировки прибывающих новообращенных.

– Ха! – Голограмма издала звук, означающий недовольство. – А нет ли какой-нибудь спутниковой системы?

– Не упомянута. За последние сорок лет никаких контактов с Равелем практически не было. Что ж, я, пожалуй, готова нарушить их медитации или то,