Сага о кораблях - Энн Маккефри

– А это вкусно! – произнесла Хельва, испытав легкое удивление от ощущения вкуса.

Найл моргнул.

– Что ты сказала? – Он подался вперед. – Ты чувствуешь вкус?

Необъяснимым образом она ощущала вкус кофе в его рту.

– Да, этот кофе действительно вкусный, – повторила она после очень долгого и задумчивого молчания.

– Ну надо же! – Найл почесал нос. – Вот это пироги…

– Ты моих пирогов еще не пробовал.

Найл сделал глубокий вдох и протяжно хохотнул; все это время он не отрываясь смотрел на струйку пара, вьющуюся над стаканом с кофе.

– Хельва, похоже, у нас произошло какое-то незавершенное воссоединение?

– Я думаю, – медленно произнесла Хельва, проговаривая мысль вслух, – что прерыватель вышвырнул нас обратно в самый критический момент.

Ей не хотелось анализировать свою реакцию на это вмешательство. Той частью себя, которая теперь была Найлом, она знала – так же, как и он крупицами ее существа в нем, – насколько опасно близко они подошли к черте.

– Интересно, а смогли бы мы вообще уйти с Беты Ворона, если бы слияние завершилось? – Найл тихо рассмеялся, его глаза искрились весельем. – Эй, девочка, в кого из нас двоих мы бы оба поместились? Черт, ты миниатюрная, да и я не великан, но кто из нас стал бы «нами»? Или мы бы так и застряли в капсуле? Слушай, а что происходило там, внизу, с тем типом, который все время толкал тебя? И меня? О, так это были они? Проклятье, неужели мы чуть не застряли намертво из-за этой стервы Колмер?

Его испуг растворился в слабом смешке облегчения, а затем он долго сидел, пока остывал кофе, и просто удовлетворенно глядел на ее пилон. Она знала, что он тоже мысленно прощупывает почву, пытаясь оценить масштабы их слияния.

– Подозреваю, нам понадобится вся жизнь, чтобы разобраться.

– Вполне вероятно.

Эта перспектива никого из них не пугала.

– Черт, мы не можем вот так просто болтаться в космосе, – произнес Найл после затянувшегося погружения в себя.

Он поднялся с дивана, швырнул остывший кофе в утилизатор и пошел за новым.

– Значит, они изменили экранирование? – спросил он, опираясь на стойку. – Там появился отдельный замедлитель? Или это и есть изменение в экранировании? И ты хоть поняла, что это за хрень – кай-частицы? Бреслау захочет узнать что-то более конкретное, чем просто факт, что они опасны.

– Он подозревает, что…

– …и грозят крайне неприятными последствиями, если корвики застукают нас на том, что мы их выбрасываем?

– Думаю, их предупреждения вполне достаточно, чтобы послужить сдерживающим фактором. Внутри двигателя появилось черное ядро, которого раньше не было. И еще порция этой черной субстанции находится в специально экранированном контейнере в грузовом отсеке. Она излучает пурпурный свет.

– Эй, Хельва, тебе действительно удалось распознать личности Керлы, Прейна и Шадреса? Что, черт возьми, нам сказать Добриньону?

– Как можно меньше… хотя нет. Они там были. По крайней мере, я ощутила ядро Керлы-Прейна, но лишь потому, что у них очень сильное слияние.

Она заметила, как Найл поморщился от сожаления, которое она разделяла.

– Мы ведь не станем рассказывать ему о том, что теперь есть в нас?

– Никогда! Мне бы очень не хотелось объяснять вещи, которые носят настолько личный и субъективный характер.

– Вроде ощущения вкуса кофе?

– В том числе. Добриньон разберет нас по винтику, лишь бы выяснить, какие именно грани тебя проникли в меня при обратной сборке.

Он ткнул пальцем в воздух и произнес, подчеркивая каждое слово:

– Девочка, мы вместе! Но никто, слышишь, никто не получит ни единого шанса препарировать наши чувства. Идет?

– Идет!

И тогда его лицо расплылось в улыбке – отчасти ехидной, отчасти полной чистого самодовольства, отчасти торжествующей.

– Да, девочка, ну и кашу же мы заварили! – Он покачал головой и хлопнул себя по бедру. – Черт возьми, вот это да! Клянусь всем святым, теперь нет ничего, что было бы нам не под силу. Давай, девочка, поддай жару. Запускай этот хренов двигатель, верни нас на Регул вчерашним днем. И плевать, если мы наследим кай-частицами. Мы выкупим наш корабль у корпорации и навсегда избавимся от дражайшего Рейли.

Если бы у звезд были уши, они услышали бы громовое «аллилуйя», разнесшееся по обитаемым отсекам корабля, обретшего своего истинного напарника.

Корабль, который вернулся[4]

Повесть

Хельва перебирала свой обширный архив музыкальных записей, желая отыскать в нем что-нибудь, что совпадало бы с ее нынешним состоянием духа. Внезапно внешние сенсоры настойчиво потребовали внимания. Хельва насторожилась. По курсу далеко впереди тянулись ионные «шлейфы» множества мелких, средних и больших космических кораблей. Они прошли здесь несколько дней назад, но она все еще свободно улавливала «вонь» грязных выбросов их двигателей. Хельва с удивительной точностью определила даже индивидуальный «почерк» каждого из кораблей. Она почти машинально настроила радары по левому борту на предельную дальность, но на экране появились лишь несколько слабеньких вспышек света. Мощности приборов явно не хватало.

– Пожалуй, далековато от обычных космических транспортных линий, – пробормотала Хельва.

– Это точно, – отозвался Найл.

Она улыбнулась. Очень нежно. Голографическое изображение – с тех пор, как она подредактировала его в прошлый раз, – значительно улучшилось.

В кресле пилота сидел Найл Паролан собственной персоной, его сильная правая рука как раз дотягивалась до клавиш на панели управления давлением, а левая свободно покоилась на подлокотнике кресла. Он был одет в черный космический мундир, который особенно любил, ибо отличался немалым тщеславием. «Черный цвет больше идет мне сейчас, когда мои волосы побелели». И он горделиво встряхивал густой гривой серебристых волос, закидывая голову назад и бросая самодовольные взгляды на Хельву.

– Где мы сейчас находимся, Найл? Я как-то перестала следить за этим.

– Ха! Где-нибудь в заоблачных краях разинь и глупцов…

– Хорошо бы еще знать, где точно находятся эти края, – подыграла она ему. Как все-таки приятно снова слышать его голос!

– Мне кажется…

Наступила пауза – программа определяла точные координаты.

– Мы находимся в секторе Цефей-три.

– Ого! И в самом деле. Но что тут делать крупной эскадре? Это же почти пустая область космоса.

– Сейчас принесу Атлас, – отозвался Найл.

Именно так он и должен был ответить. Запрограммировано.

Странно было общаться с голограммой человека, который умер два месяца назад, но с точки зрения психологии так было куда лучше: это «воскрешение» ее явно успокаивало. Присутствие Найла поможет ей обуздывать свое горе до тех пор, пока она не доставит мертвое тело на базу Регул. Тогда она узнает, удастся ли ей подобрать из новых «мускулов» такого, какого она сможет хотя бы терпеть в качестве мобильного партнера.

Семьдесят восемь лет, пять месяцев и двадцать дней, проведенных рядом с такой яркой личностью, как Найл, значат очень много. И вычеркнуть их разом просто невозможно. И поскольку у нее была техническая возможность сделать его в некотором роде живым, она так и поступила. Разумеется, у нее накопился огромный объем воспоминаний об их повседневной жизни, что и сделало эту задачу осуществимой. Естественно, через какое-то