Сага о кораблях - Энн Маккефри

Хельвы. При изготовлении портрета Найл использовал генетическую информацию, извлеченную из медицинской карты Хельвы, а также голограммы ее родных – родителей, братьев и сестер. Пока он не рассказал об этом Хельве, она и не знала, что у родителей были и другие дети, причем совершенно нормальные в физическом отношении. Но ведь в людях, заключенных в титановые капсулы, отнюдь не поощрялось любопытство в отношении их семей. Они были капсульниками, что делало их совершенно особыми существами. Найл поклялся ей самой страшной клятвой, что нисколько не преувеличил ее потенциальную привлекательность – портрет изображал необыкновенно красивую женщину. Он действительно получил исходную информацию из генетической карты. Больше того, все исходники он представил ей для проверки.

– Может, ты тут и не совсем такая, девочка моя, – говорил он своим обычным легкомысленным тоном, – но ты и впрямь блондинка, голубоглазая и должна была стать высокой и стройной. Именно тот тип, который я обожаю. Твой отец – красивый мужчина, и я сделал тебя похожим на него, так как девчонки нередко похожи на красивых отцов. Надо сказать, впрочем, что мама у тебя тоже была шикарной дамочкой. Красивы и все твои братья и сестры, так что я ничего не выдумал, а просто позволил себе кое-что экстраполировать.

– Просто ты предпочитаешь блондинок, так что прекрати вешать мне лапшу на уши.

– Да разве я себе могу такое позволить, а? – ответила ей голограмма, и Хельва силком заставила себя вернуться к действительности, а также к тому факту, от которого все время старалась уйти: Найл Паролан, которого она так любила, мертв. То, что она называла «смертной оболочкой», лежало, охраняемое полем стасиса, в его личной каюте. Он умер спокойно – совсем не так, как жил – кипя, пенясь и всегда слегка переигрывая, избыточно театрально. Вот только что ее сенсоры ощущали медленное угасание физиологических процессов, но еще мгновение – и то, что было неуловимой личностью Найла Паролана, исчезло, отправившись туда, куда уходят людские души или духовные сущности людей.

Она, которая не умела плакать, была просто потрясена. Только позже Хельва поняла, что несколько дней провела в прострации, пытаясь осознать, что Найла и в самом деле больше нет. Она повторяла себе без конца, что у них была долгая и прекрасная совместная жизнь и что это обстоятельство отличает эту потерю от смерти Дженнана, с которым она пробыла всего лишь несколько коротких лет. У Дженнана не было и шанса прожить полную, долгую и продуктивную жизнь. А Найл жил на всю катушку. И не надо ей жадничать, не надо требовать от судьбы продолжения этой жизни, особенно учитывая то обстоятельство, что последние годы Найл уже не мог наслаждаться привычным образом жизни, жил жадно, полно, с отчаянным нонконформистским напором. Да, за последнюю сотню лет она научилась справляться со своими горестями. Но в тот момент она отчетливо поняла, что не сумеет в одиночестве завершить траурный перелет к Регулу. Найл настаивал на своем праве быть похороненным рядом с другими героями службы, раз он служил с ними и особенно с нею все эти долгие десятилетия. Когда он впервые высказал ей эту мысль, они были куда ближе к Регулу, чем сейчас. И она намерена исполнить его желание.

В представимой близости от Хельвы не было ни одного умного корабля, с которым можно было бы вступить в контакт и попросить выступить в качестве эскорта. Ей с Найлом дали задание исследовать ряд совершенно неразведанных звездных систем. Да, в первый раз ей было крайне тяжело возвращаться на базу с эскортом – тогда, давным-давно, неся тело Дженнана, погибшего у Равеля. Разумеется, сейчас ее вряд ли потянет к самоубийству. Она же прошла специальное тестирование после того, как вернулась на Регул со своим первым похоронным грузом. И все же идея создать голографическую факсимильную программу прочно завладела ее сознанием. Значит, это все же было неосознанное стремление оттянуть признание самого факта смерти Найла? Разумеется, она могла позволить себе такую психологическую аберрацию, если это можно назвать аберрацией. И ей вовсе не обязательно сообщать об этой выходке на Базу. Они там должны радоваться уже тому, что она готова взять нового партнера. Опытный «мозг» – высочайшая ценность для выполнения деликатных и важных заданий, а она – одна из лучших. Недаром же ее корабль перемонтирован и буквально набит всевозможной техникой, предназначенной для дальних разведчиков и космических станций. Вроде проклятого искусственного тела, которое купил Найл и которым она так и не воспользовалась. Просто не могла. Не могла заставить себя жить в зорговском биомехе! Ох, да знала она о Тии и о том, что девушка была счастлива, получив возможность покидать капсулу и передвигаться. Чудненькое слово – «передвигаться»! Боже, какие споры и ссоры возникали у них с Найлом по поводу биомехов и протезирования вообще.

– Но ты-то снабдила бы меня искусственной рукой или ногой, если бы мне случилось их потерять, а? – Это был один из любимых аргументов Найла.

– Чтобы ты мог ходить или действовать рукой – да, но это совсем другое дело.

– Это потому, что ты знаешь, что именно я задействовал бы у тебя в первую очередь, а? – Он стоял почти вплотную к ее панели, так близко, что она видела, как гнев зажигает румянец на его щеках. Казалось, он вот-вот плюнет в ответ на ее непреклонность. – Неужели тебя совсем не интересует мой… хм… мой короткий пальчик?

– Надеюсь, в любом случае они это не протезируют! – ощерилась она.

– Давай биться об заклад! – Найл отошел к своему пилотскому креслу и растянулся в нем, злобно поглядывая на ее консоль. – Твоя беда, девочка, в том, что ты просто заплесневела в своей консервной банке. Сидишь там как загипсованная… А чего лишилась, не понимаешь. – Он горько усмехнулся.

Поскольку Хельва считала себя спокойной и трезвомыслящей, обвинение ее укололо. И жгло до сих пор. В конце-то концов, может, ее мозг действительно так состарился, что она не в состоянии оценить физическую свободу? Но она не могла даже представить себе, что эту пустую оболочку она – Хельва – будет использовать для чего-то, будет ею манипулировать… И далеко не все корабли, с которыми она разговаривала о биомехах Copra, считали их достаточной компенсацией или преимуществом по сравнению с жизнью в капсуле. А ведь некоторые из них были новичками. Конечно, Тия – AI-1033, Алекс и Ипатия – когда-то в детстве бегала и не знала никакой капсулы, так что это совсем другое дело.

Вполне возможно, что ей – Хельве – следовало бы, как орал ей как-то на пределе голосовых связок Найл, пройти полную переориентацию, изменить характер, «повысить свой моральный уровень». Ведь для «мозга» она отнюдь еще не стара.