Инкорпорация - Валерий Петрович Большаков

– Лови! – звонко крикнула Мелкая, перешагивая борт.

Я крепко ухватился за девичью талию, и опустил фрейлен в хвойный нанос.

– Свитер надела? – спросил строго.

– А как же! – комически изумилась девушка, и хихикнула, не убирая ладони с моих плеч. – Дюш, смотри – каждый за своей!

И правда. Марина спорхнула в неловкие Сёмины объятья, Ире Клюевой помог Армен, а Зорьке руку подал Матвей Гридин, бравый курсант. Жаль, конечно, что Кузи не было… И по уважительной причине отсутствовала Ира Родина.

– А ты почему мне не позвонил? – негромко спросила Яся. – Не сказал ничего про Пашку? Я же оставила адрес в Ялте, и телефон…

Марков стоял рядом, держа жену за руку, и смотрел на неё, а не на меня. Ревность ворохнулась в душе, но как-то лениво, будто принуждённо.

– Ясь, – мягко заговорил я, чувствуя, как Томины пальчики скребутся в мою ладонь, – ну, зачем было портить настроение плохими новостями?

Марков согласно кивнул, а Яся вздохнула, глядя вбок.

– Ирка в больнице с самого утра… – пробормотала она.

Пальцы Мелкой замерли.

– И в горе, и в радости, – тихо сказала она, – в болезни и в здравии…

– Всё у них с Пашкой будет хорошо! – сказал я и убеждённо, и настойчиво. – Вот увидите. – И добавил командирским голосом: – Строиться!

Народ кое-как подтянулся, споря, хихикая, меняясь местами, а Геша Бубликов, плющась от радости и гордости, вручил мне маркер.

– Выражаю благодарность Геннадию Бубликову за создание первого советского маркера! – внушительно молвил я.

– Служу Советскому Союзу! – ляпнул Геша, но никто не засмеялся. Уж больно впечатляюще выглядело орудие в моих руках.

– Смотрите внимательно… – я прикрутил увесистый баллончик. – Маркер стреляет сжатым воздухом, вот такими пульками с краской… – два пэтэушника, всюду следовавшие за Бубликовым, как цыплята за наседкой, показали всем шарики, похожие на драже. – Выношу благодарность Софе Мазовер, надежде и опоре химических наук, за производство боеприпасов!

Софа расплылась в улыбке, и воскликнула:

– А от нас с Гешей – благодарность генеральному конструктору маркера Андрею Соколову! Ура!

– Ура-а! – грянул весь строй.

– Вы меня совсем засмущали! – ухмыльнулся я. – К-хм… Ну, прежде чем начнётся амбула, заслушайте короткую пре-амбулу. Это, – моя рука качнула маркер, – оружие, хоть и несмертельное. Если попасть в лицо, шарик выбьет зуб. Если попадёт в глаз – человек окривеет. – Я навёл маркер на колесо грузовика, и нажал на спуск. Короткий хлопок – и по шине брызнула клякса, красным по чёрному. – Отсюда первое правило – и в потешном бою, и на тактических учениях всегда быть в защитном шлеме!

Мы с Гешей и двумя его «тенями» раздали маркеры, шлемы, налокотники и наколенники. Строй мигом развалился в толпу.

– А это что за пипочка? Предохранитель? Ух, ты…

– А тут… А-а… Что-то вроде затвора?

– Не вроде, а затвор!

– Так, забыл сказать! Если вам попали в правую руку, вы «ранены», но можете стрелять левой. Если в ногу, двигаться уже не можете, только стрелять с места, где «упали». Если в грудь, в живот, в голову, в спину – то «убиты», и выбываете из игры.

– А краска сильно пачкается?

– Да нет, отстирывается на «раз»!

– Марин, не наводи на Сёму!

– Да я предохраняюсь!

– Ха-ха-ха! Хи-хи-хи!

– Ой, да ну вас! А это сверху – для шариков?

– Да, ровно двадцать штук. Так что…

– Беречь патроны, товарищи!

– Матвей! Твои цепляют на рукава белые повязки!

– Так точно!

– Мои повяжут красные… «Белые» уходят на север, вдоль склона, до оврага. Оттуда метров сто до Двухглавой скалы, а затем к востоку, где развалины. Там военный городок был, что ли… Задача «белых» – оборонять руины, а «красные» будут брать их штурмом!

– Понял. А где Юрка? Он же с нами был!

– А у товарища Бородина особое задание. Он не за «красных», и не за «белых». Он – снайпер. Засел где-то на опушке – и будет отстреливать всех, без разбора. Поэтому стометровку от оврага до леса – ползком на пузе. Так… Время! «Белые» уходят первыми, «красные» выдвигаются через пятнадцать минут.

Выдохнув, я отозвал Матвея в сторону, и сказал вполголоса:

– Марков в твоей команде?

– А, этот… – прокряхтел Гридин, затягивая наколенник и хитро поглядывая на меня. – Ясин парень?

– Муж, – буркнул я.

– У-у-у…

– Будь другом, погоняй его, как новобранца! Чтобы к вечеру возлюбил свою такую милую, такую мирную гражданскую жизнь!

Матвей понимающе оскалился.

– Это мы могём! – шлёпнув ладонью в мою пятерню, он зычно скомандовал: – Эй, «белая гвардия»! Шаго-ом… Марш!

Я смотрел, как спины в пятнистых комбезах мелькают между сосен, и чувствовал холодок, что сквозил по хребту.

Сектор военно-патриотического воспитания…

Вот, погоняем мы молодых и юных, натренируем, закалим, обучим, чтоб каждый знал свой манёвр, а потом…

А если снова «придёт беда, откуда не ждали»? Наши-то мальчиши не ошибутся в выборе, решая, какую им сторону занять на баррикадах. И тогда одними маркерами не отделаешься, придётся кровь проливать.

Вражью – ладно. Но мне чертовски не хочется, чтобы наших мальчишей схоронили, как Кибальчиша, на зелёном бугре у Синей Реки, и поставили над могилой большой красный флаг. Чтобы плыли пароходы – привет мальчишам! Пролетали самолёты – привет мальчишам! А проходили пионеры – салют мальчишам!

Не. Хо. Чу.

Там же, позже

Апрельская погода нестойкая. С утра на полигоне стоял сырой, студёный туман и щипался лёгкий минус. Часам к одиннадцати потеплело – «Урал» то опасно скользил по голому льду, то и вовсе плюхал жидкой грязью. А к вечеру обещали порывистый ветер и мокрый снег.

Но часа три-четыре у нас точно были.

Поиграть в «войнушку»…

Мои губы усмешливо изломились, а глаза зорко шарили вокруг. Маркер я прижимал к груди обеими руками – так на самом деле было легче и способней.

За зиму Бубликов довёл до ума мой сыроватый проект, одни его «рацухи» чего стоили. Трижды мы испытывали маркер, и тот молотил всё лучше и лучше. Сегодня, можно сказать, проверка боем.

Снег в лесу лежал плотный, почти не продавливаясь под ногами, да и проталин хватало. Причём, они не кисли влагой, не хлюпали – мох жадно впитывал воду…

Из-за толстого ствола выглянул Резник – я узнал его лишь по старому красному шарфику Марины, повязанному на рукав. Сёма изобразил на пальцах: вышли. Я кивнул.

Овраг был неглубок, но открывался зрению сразу, не прячась в изломах ландшафта – крайние деревца цеплялись корнями за обрыв. А вот на той стороне редко, кое-где прорастали хилые ёлочки. Чернолесье – не спрячешься. Широкая полоса изрытого снега